Самодур. Год 2012
Шрифт:
Я стоял прямо напротив камеры, в которой на полу лежал Анальгин. Как и все заключенные здесь, он был в специальной робе белого цвета, без обуви и металлических предметов. Проснувшись, он посмотрел в мою сторону и встал на ноги, а затем, приблизившись к решетке на расстояние вытянутой руки, сказал:
– Все-таки мир тесен! – он подошел к решетке вплотную и остановился. Мы смотрели глаза в глаза, и только решетка сдерживала нас от того, чтобы убить друг друга. – Кто ты на самом деле? На секретного агента ты не сильно-то
– Кто тебя нанял? – я спросил у него достаточно спокойно. Нет смысла конфликтовать с тем, у кого есть ответы на твои вопросы.
Наемник, насмехаясь, ответил:
– Вот так просто? Я думал, ты станешь пытать меня, – а затем, сделав более серьезный вид, он опустил голову вниз и продолжил: – Теперь даже не знаю, что и сказать!
– Ответь как можно проще! Мой начальник любит простоту.
Анальгин поднял голову и посмотрел на камеру, которая находилась в коридоре. Затем посмотрел в мою сторону и ответил:
– С чего бы мне вообще что-то рассказывать тебе и твоему начальнику?
– Я мог бы достать из тебя информацию менее гуманным способом, – ответил я ему как можно серьезнее, а он даже не шелохнулся.
– Но ты этого не сделаешь! – он самодовольно отошел от решетки и повернулся ко мне спиной. – Хотел бы ты использовать менее гуманный способ, сделал бы это на улицах Тель-Авива. Повернувшись ко мне, он продолжил говорить: – Или ты боишься повторения истории?
Он прав! В прошлый раз мы взбудоражили весь Тель-Авив, устроив там между собой бойню, и я не хотел, чтобы подобное повторилось в моем доме.
– Может быть, но не считай, что я не в состоянии сделать то, что необходимо! – на этот раз самодовольно ответил я. – Чтобы получить то, что мне нужно, я пойду на любые жертвы.
Жизнерадостность не покинула его, он развернулся и присел на кровать. Такая пауза была не к месту, это очень давило. После того, как сел, Анальгин сказал:
– Все ясно, – затем последовал вопрос, на который снайпер уже знал ответ. Он просто, насмехаясь, озвучил его, рассчитывая на то, что застанет меня врасплох. – Это же твой дом, верно? Но на твоем месте я бы не особо к нему привязывался!
Я понял, что на свой вопрос более разумного ответа я не получу, поэтому не видел смысла здесь задерживаться. Развернулся и пошел к выходу, как вдруг очередной вопрос Анальгина заставил меня остановиться. – Хочешь совет?
– Какой совет ты можешь дать тому, кто дважды тебя побеждал?
– Если хочешь прожить еще пару лет, лучше смени оружие! Потому что в наше время с луком и стрелами ты далеко не уйдешь!
Я улыбнулся и, не поворачиваясь в его сторону, ответил:
– Ты хоть понимаешь, что твое присутствие здесь доказывает обратное?
Не дождавшись ответа, я вышел из изолятора и закрыл за собой титановую дверь. Затем я развернулся
– Теперь я знаю, чем ты занимаешься по ночам. – Я был немного в замешательстве, и он это заметил, затем открыл все карты, продолжая говорить. – Решил поиграть в Робина Гуда?! Я проследил за Леоновым после того, как Бакеева поставила ему задачи, связанные с тобой, и я видел тебя в этом дурацком костюме.
Я не хотел спорить, ругаться и выяснять с ним отношения. Рано или поздно это все равно должно было случиться. Единственное, чего я хотел в данный момент, это поспать.
– Слушай, я не в настроении выяснять сейчас отношения. У меня был довольно тяжелый день, – после чего я пошел к выходу.
Никита развернулся в мою сторону и сказал мне вслед:
– Поступив на службу, я поклялся защищать наш народ от внешней и внутренней угрозы. Представляешь, каково это, когда твой лучший друг является одной из этих перечисленных угроз?
После его слов я развернулся. Его взгляд… Я еще никогда не видел, чтобы мои друзья смотрели на меня с таким презрением. Больше всего не мог понять, как, работая в такой организации, плечом к плечу с чудовищем вроде Бакеевой, он мог сделать такой вывод про меня. Наша с Леонидовной миссия, конечно, существует под строгим секретом, но за несколько месяцев он должен был понять, на какие жертвы приходится порой идти Иерархии. Хотя у меня возникли предположения, что Леонидовна много чего не рассказывает Никите про свои особо важные дела. Скорей всего, так и было.
– Ты считаешь меня угрозой? – довольно тревожно спросил я. Одно дело, когда близкие тебя ненавидят, но совсем другое, когда они тебя боятся.
– Ты – убийца! – затем, словно показывая на меня пальцем, он продолжил. – Ты убиваешь по приказу Бакеевой, не раздумывая, словно киллер. Что еще мне остается думать?
– Все не так просто! – Я не хотел оправдываться и рассказывать про то, какая у меня была тяжелая судьба на протяжении последних двух лет. Мужчины так не поступают. Поэтому я просто дослушал до конца, что он сказал:
– Попав сюда, я думал, что буду заниматься правым делом! А по итогу оказалось, что я работаю бок о бок с серийным убийцей, прикрывая все его злодеяния, – тут я понял, что доверие и уважение Никиты мне уже не вернуть.
Я развернулся и пошел к выходу, закрыв за собой дверь. Поднялся наверх, где меня остановил Воронцов. Кажется, отдохнуть сегодня не получится.
– Нужно кое с кем разобраться! – Заявил Воронцов. – Приказ Бакеевой!
– Уже иду!
Я не стал задавать лишних вопросов и вновь надел свой новый костюм, а затем изучил информацию о том, что от меня требовалось, параллельно выслушивая Воронцова, которому, кажется, нравилось выкаблучиваться перед сотрудниками.