Само совершенство. Том 2

Макнот Джудит

Несмотря на острый приступ ревности, Зак внезапно сообразил, что Мэтисон просто использует Ричардсона для того, чтобы подчеркнуть его собственные недостатки в качестве потенциального мужа Джулии. Кроме того, он совершенно сознательно и очень ловко поставил Зака в такое положение, что тот должен был либо немедленно выложить все карты на стол, либо признать свое поражение и уехать. Даже чувствуя внутренний дискомфорт, Зак невольно восторгался своим будущим тестем. Поудобнее устроившись на стуле, он спокойно начал:

— Я могу сказать только следующее. Я вполне допускаю,

что ваш Ричардсон просто ангел во плоти и что он влюблен в Джулию. Но дело в том, что я тоже люблю ее. И, что еще более важно, Джулия любит меня. Мне совершенно безразличны грудастые блондинки, равно как брюнетки, рыжие и все остальные женщины, за исключением Джулии. Я тоже хочу иметь детей. Я тоже готов ради нее на очень многое. Я не могу изменить прошлое, но зато могу изменить свой теперешний образ жизни. Я не могу ничего поделать с тем, что моя семья не была ни дружной, ни любящей, но я уверен, что Джулия поможет мне понять, какой должна быть настоящая семья. Если мне не суждено получить вашего благословения, то мне бы очень хотелось услышать просто согласие, пусть даже неохотное.

Скрестив руки на груди, Мэтисон посмотрел прямо в глаза Заку.

— Мне кажется, что я еще не слышал от вас слова «брак».

— По-моему, это подразумевается само собой.

— И кто же это подразумевает? Разве Джулия уже дала вам свое согласие после того, как вы приехали?

— У меня не было времени поговорить с ней об этом.

— Даже за тот час, который вы сидели у нее дома, отключив предварительно телефон? — с преувеличенным удивлением поинтересовался Мэтисон.

У Зака появилось странное чувство, что он сейчас вспыхнет, как пристыженный подросток.

— Мне кажется, — резко продолжал Мэтисон, — что у вас несколько искаженные представления о том, что такое порядочность и нравственность. В том мире, в котором вы живете, принято сначала сожительствовать, потом рожать детей, а уже потом, если придет охота, жениться. Но подобный порядок вещей совершенно не принят в мире Джулии, в моем мире и в Божьем мире вообще!

С трудом подавив желание заерзать в кресле, Зак коротко сказал:

— Я собирался жениться на ней прямо сегодня. По дороге в Калифорнию мы бы сделали остановку на озере Тахо.

Резко наклонившись вперед, Мэтисон снова заговорил, и на этот раз его голос даже дрожал от возмущения:

— Вы что?! Вы знали друг друга всего лишь неделю, вы спали вместе, а теперь вы хотите, чтобы она бросила все и уехала с вами, даже толком не будучи замужем? Ведь нельзя же в самом деле считать браком какую-то убогую гражданскую церемонию! У нее есть работа, есть семья, есть друзья и знакомые, наконец! Кто она, по-вашему, какая-то безмозглая животинка, которую можно водить за собой на поводке и периодически выгуливать в Диснейленде? Честно говоря, до того, что вы сказали несколько минут назад, я был о вас лучшего мнения.

Ловушка была расставлена очень умело, и Зак шагнул прямо в нее.

— Я, кажется, вас не совсем понимаю. Чего вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы вели себя, как подобает порядочному цивилизованному человеку, и предполагаю,

что вы должны пойти на определенные жертвы. Я хочу, чтобы будущий муж моей дочери сначала получше узнал ее и обращался с ней с уважением и должным почтением, как должны мы обращаться с нашими женщинами согласно Божьим заповедям. И лишь после этого он может сделать предложение, и при условии, что она согласится, по прошествии должного времени можно обвенчаться. Медовый месяц, — неумолимо продолжал Мэтисон, — состоится после свадьбы. Если вы согласны на эти жертвы, то тогда, и только тогда, я дам вам свое благословение или даже сам обвенчаю вас. Причем учтите, что только в этом случае Джулия будет чувствовать себя по-настоящему счастливой. Я достаточно ясно все объяснил?

— Вполне, — нахмурился Зак. Мэтисон тотчас же снова пошел в атаку.

— Конечно, если для вас дороже личные удобства и чисто физическое удовлетворение, если те небольшие жертвы, о которых я вас попросил, для вас неприемлемы, то тогда…

— Я не сказал, что они неприемлемы, — перебил Зак. У него в голове все смешалось. Но одна мысль заглушала все прочие — с некоторым запозданием Зак осознал, что Джулии действительно бы очень хотелось, чтобы ее венчал отец.

— Вот и прекрасно, Зак, — улыбнулся преподобный Мэтисон, впервые обращаясь к будущему зятю по имени. — Теперь можно считать, что мы обо всем договорились.

Вовремя заметив довольную улыбку Джима Мэтисона, Зак очнулся от собственных мыслей и тотчас же сообразил, что его вынудили согласиться на некоторые совершенно невозможные условия.

— Не обо всем. Я, конечно, сам хочу остаться в вашем городе столько, сколько смогу. Но нет никакой необходимости в том, чтобы мы с Джулией узнали друг друга получше, прежде чем я сделаю ей предложение. Так же как нет никакой необходимости ждать свадьбы несколько месяцев. Я сделаю ей предложение прямо сейчас, и как только она согласится, можно смело считать, что помолвка состоялась.

— Считать, что помолвка состоялась, можно лишь после того, как вы наденете ей на палец обручальное кольцо. Формальности и традиции — это не пустой звук, молодой человек. Что же касается определенного воздержания до свадьбы, то это лишь придаст особый, дополнительный смысл самой брачной церемонии.

— Считайте, что вы меня убедили, — несколько раздраженно буркнул Зак, хотя отнюдь не был уверен в собственных словах.

Мэтисон улыбнулся.

— Когда вы хотите пожениться?

— Как можно скорее. Максимум через пару недель. Я поговорю с Джулией.

— Мамочка, может быть, тебе все же помочь? — спросила Джулия, наблюдая за тем, как миссис Мэтисон ставит на стол поднос с печеньем.

— Спасибо, дорогая, не нужно. Так приятно наблюдать за тем, как вы, дети, сидите здесь и разговариваете. Я так рада, что наконец все вы счастливы.

Правда, в данный момент счастье Джулии было омрачено сильным волнением. Глядя на закрытую дверь в кабинет отца, она лишь краем уха слушала добродушные поддразнивания Теда и Кэтрин.

— Что там в конце концов происходит? — не выдержала она.