Сами по себе

Болмат Сергей

— Понятия не имею, — равнодушно ответил Леха, оглядываясь по сторонам. — Барыги какие-то.

Леха пригляделся.

— Как они только такого петуха на порог пустили, ума не приложу.

Тема просительно посмотрел на Леху. В этот момент телефон у него в пластиковом мешке глухо засигналил под грудой одежды.

— Давай, его сюда, — категорично сказал Леха и ловко подковыльнул поближе.

Тема выкопал из сумки телефон и покорно протянул. Не опуская пистолета, Леха взял телефон в левую руку и нажал на кнопку.

— Але, — сказал он, — говорите. Что? Какой президент, какой страны? Ты что, кум, белены объелся?

Неожиданно позади него громко грохнул выстрел

и над Лехой поднялось белое облачко известковой пыли. Леха недоверчиво скосил глаза. «Кто на проводе?» — донесся из трубки свистящий требовательный голос.

Вера, появившаяся в дверях у Лехи за спиной, выстрелила еще раз и Леха, роняя телефон, клацая растяжками и стуча гипсом, повалился на пол как марионетка с отпущенными нитками. Корсет его развалился от удара на части и куски, рассыпаясь, разлетелись по сторонам. Ноги и руки его странно вывернулись, костыль медленно высвободился из пальцев и со звоном запрыгал по полу.

Вера довольно дунула в ствол. Леха лежал перед ней распластавшийся, как осьминог.

— Поехали, — сказала она, — потанцуем? Вчера на Васильевском новую дискотеку открыли. Там, говорят, Саддам сегодня играет. Пальба будет — будь здоров.

После дискотеки они поехали к Теме домой. Для Кореянки Хо Тема приготовил хорошенькую историю про Веру. Он придумал, что Вера — лесбиянка, которая влюбилась в него, когда он, переодетый девушкой, после покушения на Харина зашел съесть мороженого в подвальчик на Невском. Он украсил свой рассказ подробностями, которые Кореянке Хо несомненно понравились бы, как, например, несчастное верино замужество по расчету с контр-адмиралом в отставке и ее страдания, связанные с необходимостью регулярных гетеросексуальных контактов с капризным и прихотливым стариком, но Кореянки Хо дома не оказалось.

Придя в маринину квартиру, Вера первым делом разделась догола и принялась примерять перед зеркалом свежеукраденное нижнее белье. Потом она включила телевизор, пощелкала программами и улеглась на кровати смотреть фильм про человека, который умер и мстил после смерти своим убийцам, будучи уже не человеком, а, время от времени, то собакой, то летучей мышью, то жареным поросенком, а один раз даже полным комплектом зубоврачебного оборудования. Тема отправился в душ.

Включив душ в полную силу, он принялся сначала негромко напевать, намыливая бритую голову, потом что-то неразборчиво забормотал. Наскоро ополоснувшись, он вылез из ванной, схватил маринин косметический карандаш, валявшийся на стеклянной полочке под зеркалом, озабоченно огляделся, отмотал с рулона изрядную ленту туалетной бумаги, уселся на крышку унитаза, положил на колени валявшийся поблизости модный журнал и принялся покрывать туалетную бумагу аккуратными ровными строчками. Время от времени он останавливался, запрокидывал голову, что-то бормотал в потолок, прислушивался с приоткрытым ртом, щурился, вычеркивал пару слов и строчил дальше.

Вера переключила программу. Сначала она наткнулась на фортепианный концерт. Полные руки пианистки бегали по блестящей клавиатуре как два лысых, ошалевших от быстрой и громкой музыки розовых тарантула. Вера посмотрела и снова надавила на резиновую кнопку пульта.

Неожиданно она увидела на экране помещение офиса с причудливым кофейным пятном на стене. Она прицелилась пультом в телевизор и сделала звук погромче. На экране появился комментатор.

— Содружество независимых предпринимателей, — сказал он, — объявило награду в сто тысяч долларов за любую информацию, способную привести к поимке преступника. Сейчас на экране появится номер контактного телефона, по которому вы можете в любое время суток

позвонить и сообщить необходимые данные.

Он замолчал, номер, однако не появился. Комментатор, словно телевизионный гипнотизер, молча и глубокомысленно смотрел перед собой. В конце концов, красные с игривой голубой каемкой цифры неожиданно выскочили поперек экрана. Вера наклонилась поближе к телевизору и переписала номер пальцем прямо на пыльную выпуклую поверхность стекла.

— Позвонившие по указанному телефону могут рассчитывать на полную конфиденциальность, — спохватившись, добавил комментатор.

Вера заглянула в ванную.

— Что такое «конфиденциальность»? — спросила она у Темы, скрючившегося на унитазе с карандашом в руке.

— Секретность, — моментально ответил Тема, не отрываясь от бумаги.

— Ты уверен? — спросила Вера.

— Да, — ответил Тема, нетерпеливо и озабоченно помавая в воздухе карандашом.

— Спасибо, — сказала Вера и закрыла дверь. Она вернулась в комнату, оглянулась на дверь и набрала номер.

Под утро Тема вышел из тулета, сворачивая на ходу длинную исписанную черными неровными буквами ленту в аккуратный рулончик. Он приготовил кофе. За окном рассвет старательно пробивался сквозь неподвижную отчетливую листву, и птицы громкими голосами безапеляционно пропагандировали каждая свое. Тема расставил на подносе кофейные чашки на скользких блюдечках, все еще всхлипывающий, налитый полированным солнцем кофейник, сахарницу с турецким орнаментом на крышке, сливки, две коробочки с печеньями, разложил ложечки и салфетки. Он полюбовался натюрмортом и взялся за витые ручки подноса. В этот момент в прихожей послышался громкий треск и короткий грохот упавшей двери. В следующую секунду, столкнувшись в дверях, в кухню протиснулись три бандита.

— Здесь он, — крикнул один из них и вытащил пистолет. Тема забился в угол и заслонился руками.

— Погодь, Дырявый, — донесся из комнаты хрипловатый голос. — Погодь. Не гони. Дай мне помотреть на этого гоношилу.

В кухню вошел еще один бандит, на голову выше остальных. Он протиснулся поближе к Теме.

— Этот?!

Тема в маринином халате, надетом на голое тело беззащитно стоял в углу. Его длинные худые ноги нелепо торчали из-под стыдливо задернутой пронзительно-синей полы.

Бандит вытащил пистолет и ударил Тему стволом по лбу. Тема схватился за голову и полы халата разошлись, как занавес в театре. Второй бандит молча опустил пистолет и прицелился.

— Постойте, пацаны, — донесся у него из-за спины мужской голос, — у нас к нему тоже базар имеется.

Он обернулся.

Еще двое бандитов стояли в кухонных дверях. Они были помоложе первых, подстрижены получше и щеголяли, — один золотым кольцом в ухе, другой — стальной фиксой на переднем зубе, украшенной рельефным горящим сердцем.

— Этот что ли Тунгуса свалил? — глядя на Тему, недоверчиво спросил один из них. Он вытащил пистолет и, ни слова не говоря, выстрелил. Теме показалось, что он сумел увернуться от приближающейся пули, на самом деле бандит просто промахнулся, скорее всего, нарочно.

— Тунгуса, — пожал плечами первый бандит, пренебрежительно оглядываясь, — он Слона свалил.

— Тунгус Слона мазал, — ответил второй.

— Не баклань, братва — сказал первый серьезно, — наш он.

Второй нахмурился было, но тут, как будто в ответ на прозвучавший выстрел, из прихожей донесся жуткий механический рев. Не сразу стало понятно, что это стрельба. Куски штукатурки, щепки, осколки кафеля полетели в разные стороны, пули с оглушительным звоном пробарабанили по стенке хододильника, по ванне и разнесли вдребезги посудный шкафчик.