Самхейн. Падение
Шрифт:
Подойдя вплотную к постаменту, Имморталис положил руки на зеркальную поверхность, и принялся сосредоточенно вглядываться в его непроглядную черноту. Через минуту поверхность предмета прояснилась, и сквозь неё стало видно существо, кошмарнее и отвратительнее которого сложно было бы что-либо представить, даже имея абсолютно больное воображение.
Жуткий, абсолютно чёрный скелет, намного выше, если судить по пропорциям, человеческого роста, пальцы которого оканчивались длинными тридцатисантиметровыми когтями, напоминающими ножи для разделки туш. Глаза твари полыхали багровым огнём, и такая
– Как всё прошло. - Голос твари был под стать её облику и напоминал отвратительный скрежет, похожий на скрип железа по стеклу.
– Пока всё идёт по плану. Я едва не лишился головы за гибель двадцатитысячного отряда, но мне удалось убедить Самхейна, что это была не моя вина.
– То есть затея с бунтом прошла удачно?
– Удачнее некуда. Было нетрудно подбросить твой артефакт одному шаргрскому магу. Он и, правда, превратился в форменного болвана! После этого ему легко было внушить приказ поднять мятеж, оскорблять богов и так далее.
Хитрый план Бога Света и его жуткого собеседника заключался в том, что одурманенный чародей сам возомнил себя богом и начал собирать сторонников. Амулет, вручённый ему, помогал без малейшей сложности вербовать людей, внушая им те мысли, которые были угодны его хозяину. Маги, верные небожителям не могли самостоятельно справиться с ним и были вынуждены, обратится к Богу Света, их прямому покровителю.
Тому же ничего не оставалось делать, кроме как спешить на помощь своим "возлюбленным чадам", и, прибыв на место мятежа просто приказать талисману, который на самом деле подчинялся Имморталису, убить главного бунтовщика и, без малейшего риска для своей драгоценной персоны, подавить восстание, став, к тому же героем и спасителем в глазах местных жителей.
Таким образом предлог, по которому он вынужден был покинуть армию не вызывал сомнений, а всех прямых свидетелей своего абсурдного приказа уничтожили сарты. План был гениален и прост, но, к слову сказать, был придуман не самим Богом Света, а исходил от его потустороннего союзника, Имморталис занимался лишь его воплощением.
– А как дела на юге?- Тварь ожидающе уставилась на собеседника.
– Гномы клюнули на приманку - Имморталис поёжился от нечеловеческого взгляда - твой талисман опять помог. Теперь войска Сахмета не представляют для нас угрозы на севере.
– Отлично!
– Довольно проскрежетала тварь - Я думаю, пора испробовать силу талисмана на геронах. Если так пойдёт и дальше, то у Самхейна вскоре и вовсе не останется войск, А сам он будет уничтожен!
* * *
Гранир стоял в первых рядах хирда, наплевав на древнюю гномью заповедь о том, что король должен руководить сражением, а не сходиться с противником в рукопашной. Казалось, всеми гномами овладело боевое безумие. Монарх прекрасно помнил, какое впечатление произвела на его подданных его речь.
Не будучи косноязычным, король всё же не был великим мастером ораторского искусства, но в тот момент им овладела странная сила, которая,
Посланник же в этот момент стоял за спиной монарха и держал в руках всё тот же странный камень, высоко подняв его над головой. Гранир после догадался, что именно этот злополучный талисман и стал причиной подобного поведения гномов, как-то сразу позабывших свой знаменитый здравый смысл. Догадался, но сделать уже ничего не мог.
Поэтому сегодня он стоит в первых рядах своих соплеменников, чтобы кровью искупить то зло, которое невольно он им принёс. И, не понять им, стоящим с горящими восторгом глазами и, с нетерпением ожидающим битвы, почему в глазах их повелителя застыла горечь и смертная тоска. Не понять...
* * *
Расул раздражённо хмурился. Как же не вовремя эти недомерки заартачились! Пришлось покинуть свой роскошный дом и красавиц наложниц и отправляться в эти треклятые горы. Хорошо ещё приказа вступать в битву не было, а то с его десятью тысячами против хирда выступать себе дороже.
Ну, ничего, главное показать гномам, что с Сархалионом шутки плохи! Сразу притихнут. Да, и что им остаётся? Воевать против всего континента не достанет сил ни у одного народа. Так что отдадут оружие как миленькие, да ещё и сверх заплатят золотом за своё упрямство в казну султаната. А там, глядишь, и ему чего перепадёт! Что-то давно он не покупал новых рабынь, а это не хорошо! Мужчина должен содержать в своём гареме как можно больше наложниц! От этого зависит и отношение к нему других, и его собственная самооценка!
Рассуждая, таким образом, командир не заметил, как его отряд постепенно вошёл в узкое ущелье, бывшее преддверием входа в подземную страну гномов. Огромные каменные ворота оказались наглухо запертыми, подъехав вплотную к ним, Расул громко и требовательно постучал.
– Не трать напрасно сил, никто тебе не откроет - Насмешливо прозвучал голос, исходивший откуда-то сверху. Подняв глаза по направлению звука, сархалионский военачальник удивлённо разглядел бородатую, ухмыляющуюся физиономию гнома.
– Да как ты посмел, недомерок! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Я посол Великого бога Сахмета и я требую, чтобы ко мне немедленно вышел ваш король! Ему придётся очень постараться, чтобы загладить свою вину перед Сархалионом! А тебя, за дерзость я велю повесить!
– Хочешь увидеть нашего владыку - недобро усмехнулся гном - так ты не туда смотришь. Оглянись!
Обескураженный военачальник машинально последовал совету и остолбенел. Выход из ущелья перегораживало, по меньшей мере, пять тысяч горных воителей в своей знаменитой броне. Хирд. Это был конец. На открытой местности сархалионская кавалерия ещё успела бы ускакать от неповоротливого железного строя. Но здесь, в замкнутом пространстве шансов на это не было никаких.