Самец причесанный
Шрифт:
Та ничуть не обиделась, похоже, даже обрадовалась. Отошла в сторонку и стала наблюдать. Я откинул одеяло и согнул Вите ноги в коленях. После чего засучил рукава, вымыл руки и продезинфицировал их уксусом.
— Дыши!
Она заметила мое волнение и улыбнулась.
— Не бойся! Я быстро рожу. Гайя сама выберется, а я только немного помогу.
Мое воображение представило: Гайя, толкаясь ручками и ножками, ползет по родовым путям, а Вита подталкивает ее в попку. Я затряс головой, отгоняя наваждение, и ощупал живот роженицы. Воды отошли,
— Тужься!
Она закряхтела, и я, не веря глазам, увидел показавшуюся в родовом отверстии головку ребенка. Никогда не слышал о таких стремительных родах! Вернее, не читал… Опомнившись, я бросился помогать. Спустя короткое время в моих руках вякал младенец: красный, скользкий, но живой и здоровый. Старушка, заинтересовавшись, подошла ближе и склонилась, щуря подслеповатые глаза. Вдруг она охнула и осела на землю — прямо под ноги.
— Что там? — встревожилась любимая.
— Все нормально! — заверил я, отталкивая медикуса ногой. Нашла время падать в обморок! Детей не видела? Медикус опомнилась и куда-то уползла. — Не отвлекайся! Должен выйти послед!
К счастью, вода успела согреться. Я плюхнул ее в таз и попробовал локтем — в самый раз. Перерезав пуповину, я продезинфицировал ранку, после чего омыл новорожденного. При этом кое-что прошептал. Я не сведущ в религии — не было времени интересоваться, но тетя учила: окрестить может любой христианин. Понятно, что не по полному обряду. Но сказать: «Во имя Отца и Сына, и Святого Духа крещается раб божий…» достаточно. Вернемся в Россию, окрестим как положено. С именем экспериментировать я не стал: жена выбрала — пусть остается! После разберемся: есть ли такое в святцах.
Младенцу процедура омовения не понравилась, и он завопил. Я завернул его в пеленку. Орать он, однако, не прекратил.
— Дай ее мне! — попросила Вита.
Я поднес ребенка. Она развернула пеленку.
— Что это? — удивилась, ткнув пальчиком. — Хвостик?
— Хвостики не растут спереди, — сказал я. — У нас с тобой сын, любимая! Гай, а не Гайя. Нормальный человеческий мальчик, даже без хвостика.
— Мальчик?!.
Вита разрыдалась. Я смотрел, ничего не понимая.
— Мада говорила… — произнесла она сквозь рыдания. — Она родила трех сыновей, и все умерли. Человеческие мальчики у нол и сарм не выживают.
— Дура она, твоя Мада! — буркнул я, пеленая сына. — Нечего было от родного отца беременеть! Такие дети изначально слабые — близкородственное скрещивание. Но мы ведь с тобой не родственники?
— Да! — согласилась она.
— Мальчик у нас здоровый — сама посмотри! Вес нормальный — где-то десять либр [17] , ногтики на пальчиках имеются, руки-ноги на месте. И орет громко! Легкие сильные.
Она протянула руки, и я вложил в них младенца. Вита прижала его к груди. Ощутив материнское тепло, ребенок затих.
17
Либра (фунт) —
Я укрыл их одеялом и занялся последующими процедурами. Дело шло к концу, когда снаружи раздался топот. В палатку ворвались Валерия с центурионами. За их спинами маячила медикус.
— Стоять! — рявкнул я. — Здесь роженица!
Они замерли у порога.
— Игрр! — умоляюще сказала трибун. — Покажи!
Я оглянулся на Виту. Она кивнула. Я взял Гая, развернул и поднес любопытным.
— Руками не трогать!
Они, не сговариваясь, уставились парню в промежность.
— Это фаллос? — засомневалась одна центурион.
Гай, словно обидевшись, пустил струю. Валерия торопливо сунула под нее ладони и растерла жидкость по щекам. Ее примеру последовали остальные, после чего, толкаясь, выскочили из палатки.
— Мальчик! — донесся до меня восторженный крик — Человек! С фаллосом!
Ответом был дружный рев. Похоже, снаружи ждала когорта. Я пожал плечами и вернулся к Вите.
— Чего это они? — спросил, возвращая Гая. — Мочой мазались…
— Обычай! — засмеялась она. — Первая струя ребенка приносит счастье. А если это мальчик…
Я перенес жену с ребенком на ложе. Спустя короткое время оба спали. Рядом на скамье устроилась Сани. Я не заметил, когда она пробралась в палатку. Сани с благоговением смотрела на малыша. Я поручил ей Виту с Гаем и вышел. У входа топталась дежурная.
— Коня мне! — велел я. — Живо!
Преторианка сорвалась стрелой. А то! Мы сенаторы или куда? Спустя короткое время я трясся в седле по направлению от лагеря. Стоянка Амаги нашлась неподалеку.
— Хо! — воскликнула она. — Ты соскучился по мне, тарго?!
— До слез, — подтвердил я. — Видишь, плачу? Вот что, красавица, есть просьба. Нужно мясо: свежее и много. Взамен обещаю крупы и муки.
— Ты проголодался, тарго?
— У меня радость — сын родился.
— Ух! — обрадовалась Амага. — Мальчик — это хорошо. Он стоит дорого. Девочку могут бесплатно отдать, за мальчика платят золотом. Я дам тебе мяса, тарго! Мои сармы застрелили козу, она молодая и жирная. Мы хотели ее съесть, но раз тебе нужно…
— Я заберу только мякоть, — успокоил я. — Внутренности с костями оставь себе. Сваришь бульон, а в нем — крупу. Будет вкусно.
— Хо! — одобрила Амага.
— Еще дрова…
В лагерь я прискакал, отягощенный мешком с мясом и охапкой хвороста. По возвращении разыскал квестора и сообщил о планируемом мероприятии.
Нонна одобрила. Мне выделили продукты, дали помощниц и снабдили утварью. Я порезал мясо, перемешал его с солью и залил уксусом. Промариноваться не успеет, но это неважно: ароматный уксус придаст шашлыку вкус.
Я развел костер. Помощницы притащили стол с лавками и вымыли их. Возникшая ниоткуда кварта села чистить лук.