Самайн
Шрифт:
– А у Тайлера?
– Не знаю. Я не специалист в этом.
– Ты не ответила: зачем «адская парочка» следили за Дэном?
– Их послал Артур. Ему было известно, что Дэн хранитель. Дело в том, что этот засранец похитил самого сильного демона духа – Карину. Мы полагаем, что он насильно склонил ее к сотрудничеству и заставил ее применять временную магию. По крайней мере это все объясняет. И она предсказала ему, что его планам могут помешать двое хранителей: Дэн и его возлюбленная. – ответила я, смотря в окно.
– Как романтично! – мечтательно протянула подруга.
Я же наоборот, помрачнела.
– Это вовсе не романтично. Они пытались меня убить. – угрюмо ответила я.
Кети еще больше округлила глаза и замолчала, не мешая мне ковыряться в себе. Я помню рассуждения Кеиты о том, что «возлюбленной» могла быть абсолютно любая девушка. Или ее могло не быть вообще.
– Ты прямо как ребус. – сказала подруга. Я бросила на нее короткий взгляд и принялась играть со Сливой. Он был в восторге.
– Ребус тут не я, а Дэн. Он не помнит своего человеческого прошлого. С того самого момента, как очнулся он уже был хранителем, только не знал этого. Его жизнь никогда не была в его руках. Он лишь марионетка. – бросила я.
– А почему… он ничего не помнит? – осторожно спросила Кети.
– Я не знаю. Никто не знает. И никто не в силах помочь ему вспомнить. – сквозь зубы процедила я.
Подруга тяжело вздохнула. Ее теплая ладошка легла поверх моего сжатого кулака. Эта поддержка была сильнее и прочнее всех остальных. Она поддерживала мой разум и мою душу. Она верила в меня и принимала меня такой, какая я есть. Это было лучше, чем даже целая армия охранников, живой стеной оцепивших дом. Я подняла на подругу глаза.
– Если бы я могла, то я бы обязательно помогла ему вспомнить. – тихо сказала Кети.
Нет ничего хуже, чем не знать, кто ты на самом деле. Я видела, насколько ему было плохо от этого, как бы сильно он это не скрывал. Все веселые истории из прошлого отзывались грустным блеском у него в глазах. А для меня это было словно ножом по сердцу. Я уверена, что Дэн которого я знаю, не многим отличался от парня, которым он был до этого. Не могу даже представить, какого это – жить и осознавать, что даже имя у тебя фальшивое. И создавать себя заново. По крупицам. Нужно быть сделанным из титана, что бы сохранить хладнокровие.
– Нет. Не помогла бы. Ты сама не понимаешь, о чем говоришь. Демоны сильные, но не всемогущие. И некоторые вещи даже нам не под силу. Ты не можешь изменить природу. Не можешь изменить течение времени. Это никому не под силу. – ответила я, качая головой.
– Но, ты же говорила, что демоны духа могут приподнимать временную завесу! – воскликнула подруга, подрываясь на ноги.
Я окинула ее мрачным взглядом.
– Сядь. Могут. Но это несет неотвратимые разрушения. Как для окружающей среды, так и для тебя лично. Я видела последствия. И, хуже того: я их чувствовала. Эта энергия… она мертвая. Игры со временем высушивают тебя еще хуже, чем ракшасы. Безвозвратно. Нещадно. Полностью. На мили вокруг умирает все живое. Это еще хуже, чем ужасная способность зубастиков воскрешать трупы.
Кети передернула плечами. Хорошо, что эту часть разговора мы уже прошли.
–
Отрицательно качаю головой.
– Это чертовски грустно. – вздохнула подруга.
Я согласна с тобой. Это очень грустно. Какого бы непобедимого героя не строил из себя Дэн, его гнетущую пустоту никто и никогда не сможет заполнить. Он может ее подавить (как и делает), забыть, отодвинуть на задний план, попытаться заполнить чем-то другим, но не убрать полностью. Он глубоко заблуждается, если думает, что я не замечаю того, как он просыпается среди ночи. Как он мрачнеет на доли секунды, когда разговор заходит о детских историях или просто о прошлом. Дэн уязвим, так же, как и все мы. Он пытается быть сильным, в первую очередь для себя. И я бы все отдала, только бы узнать, что твориться у него на уме.
Единственный плюс в этом: его уязвимость говорит о его человечности. И это прекрасно. Я люблю его слабости. Да, не спорю, его самоуверенность и сильные стороны восхищают. Но именно его слабости заставляют мое сердце замирать.
– Продолжай рассказ об Артуре. – прервала мои размышления Кети.
Я часто-часто заморгала, словно меня пробудили ведром холодно воды.
– Артур тоже хранитель. И он собирается открыть портал для нитей силы. – выпалила я.
– Чего-чего? – не поняла подруга.
– Боги ослабели за столько времени. От них стались только отголоски их сил. Нити. И он хочет впустить их в наш мир. Чтобы обрести непобедимую суперсилу и не бояться даже хранителей. Тот еще засранец. – ответила я.
Слива снова уснул, только теперь у Кети на руках.
– Пол будет жутко ревновать. – хихикнув сказала я, кивая на фиолетовое сотворение демонской магии.
– А мы ему не скажем. Кстати, а откуда это чудо у вас появилось?
– Ленайя экспериментировала с временной магией. Ради него она убила кактус Сьюзен. Ничего не делается просто так. – ответила я.
– А почему он фиолетовый? – не отставала подруга.
– В мире «Людей Холма» три вида демонов. Демоны крови – некромантия и целительство. Кровь есть жизнь и кровь есть смерть. Их цвет красный. Демоны Морриган владеют стихиями. Наш цвет серебряный. Демоны духа в магии самые сильные. Они черпают силу из всего. Живого и не живого. Короче говоря, из природы. Их цвет – сиреневый. Временная магия подвластна только им. По этому цыпленок фиолетовый.
– То есть, если бы его сделала ты, то он был бы седой? – опешила подруга.
Я хихикнула.
– Типа того. – ответила я.
– Лора, а ты не могла бы мне показать? – спросила Кети. Ее глаза загорелись жаждой знаний и зрелищ.
Я сконцентрировала свой взгляд на птенце и вытянула руку вперед, ладонью вверх. Слива мирно спал у подруги на коленях. Я пошевелила пальцами и он плавно взмыл в воздух. Повисел так с минутку, смешно подергивая лапкой и опустился обратно девушке на колени.
– Это…восхитительно! А что еще ты можешь? – загорелась Кети.
– Да так, есть еще парочка фокусов. Но показывать их тебе в маленькой комнате с кучей хрупких предметов я не буду.