Самарянка
Шрифт:
– Сколько с меня за удовольствие?
– Нисколько, – к удивлению Мишки сказал кавказец. – Я уже заплатил за все удовольствия, которые ты нам сегодня доставил. И, надеюсь, еще доставишь, пока мы доедем.
– Не понял вашего юмора, господа хорошие, – с еще большим удивлением посмотрел на него Мишка.
– Юмор, брат, дело тонкое, дано не каждому. Но тебе поясню: поедешь с нами в монастырь по самой короткой и незаметной дороге, потому что мы здешних дебрей не знаем, а ты, говорят, в них вырос. Так что ноги
– Прям щас? – Мишка внимательно посмотрел в лица всех четырех, пытаясь найти какой–то подвох.
– Да, прям щас, – скопировал его интонацию кавказец. – Не бойся, мы не такие шутники, как ты. Заплатим за все, в обиде не останешься.
– Миш, – дернула его за рукав куртки Светлана, – это же гости с центрального телевидения, кино про наш монастырь снимать будут. Может, и мы с тобой попадем в кадр.
«Спецназ» еще раз окинул взглядом всю компанию и, чувствуя нутром, что настоящее приключение только начинается, буркнул:
– За ваши гроши, господа хороши, любой каприз исполним.
Компания пропустила Мишку вперед и направилась к джипу.
– Сядешь рядом, Сусанин, – скомандовал кавказец, усаживаясь за руль.
Мишка осмотрелся по сторонам шикарного салона и поцокал языком от нескрываемого восторга:
– Да-а, вот это вещь!..
– Небось, получше твоего трактора? – тут же зацепил его головастик. – И как вы только живете в таком дерьме?
– Да так и живем: зима–лето – года нету. Зато воздух у нас хороший. Такого воздуха нигде больше нет, потому что лес вокруг и речка наша Золотоношка…
– Это мы уже слышали, – оборвал его кавказец, когда они уже выехали за село. – И воздух ваш лучше, чем у других. И крысы ваши вкуснее барашка. А теперь слушай внимательно, что тебе буду говорить я. Мы сейчас едем в монастырь. Ты должен помочь нам сделать одно небольшое, но важное дело. Сделаешь – дадим тебе пятьдесят баксов[30]. За такие деньги твоя Манька тебя от радости целовать будет. А вздумаешь с нами снова шутить, то я тебя крепко накажу. Знаешь как?
Кавказец запустил руку под сиденье и вытащил оттуда пистолет.
«ТТ, – мгновенно определил Мишка, – любимое оружие профессиональных киллеров. Вот так работнички с центрального телевидения! А Светка, Светка… Развесила уши».
– Знаешь, что я с тобой сделаю, если ты еще раз плохо пошутишь? – повторил кавказец, приставив ствол к самому виску. – Башку твою прострелю! А потом мы тебя зароем где-нибудь далеко–далеко от этих красивых мест или привяжем к ногам камень и выбросим в реку. И пусть тебя ментовские собаки ищут. Так что, братан, напряги свою больную голову и решай сам, что лучше: полсотни баксов в кармане или пуля в башке.
– Не пугай его так сильно, Реваз, – рассмеялся сзади боксер, – а то он со страху весь салон завоняет, никаким дезодорантом не выветришь.
– Ну, господа
– Хорошо, что ты все понял, – мрачно сказал кавказец, не ответив на Мишкин вопрос. – Сделаешь дело, получишь свои баксы – и можешь греметь копытами, куда рога смотрят.
– Как это? – Мишка сознательно задавал им наивные вопросы, стараясь выудить как можно больше информации. – Вы хоть знаете, куда мы едем? Это добрых тридцать верст отсюда. А чем назад буду добираться? Нет, ребята, такие подвиги стоят дороже, чем полсотни баксов.
– А ты, оказывается, не такой простак, каким кажешься, – кавказец теперь рассмеялся. – Бабки, видать, любишь? А зачем они тебе? Кружку пива та деревенская телка и так нальет, самогонку сам наваришь из какого-нибудь дерьма. Зачем тебе деньги?
Мишка сделал обиженный вид.
– Ладно, брат, – кавказец похлопал его по плечу, – так и быть, накинем тебе за все неудобства еще двадцатник. Такие бабки ты на своем тракторе за год не заработаешь. А если постараешься хорошо сделать то, о чем мы тебя попросим, то эта девушка, которая едет с нами, исполнит любое твое желание. Ты даже представить себе не можешь, что она умеет!
В ответ молчавшая до сих пор девица ткнула Реваза ладонью и что–то резко сказала на его же языке.
«Точно грузины», – снова подумал Мишка.
– А что за дельце? – повернувшись вполоборота к кавказцу, спросил он. – Деньги просто так не платят. Даже папка мамку сегодня за так не целует.
– Ты пока дорогу показывай, Сусанин, – повернул его от себя кавказец. – Приедем на место – узнаешь. Только найди местечко поукромнее. Мы не хотим светиться. Лишнее это.
– Ну, теперь понимаю, – Мишка опять прикинулся дурачком. – Это чтобы всех снимать скрытой камерой, да?
Длинноногая девица скороговоркой что-то сказала своему соплеменнику, и оба громко рассмеялись.
– Знаешь, что она говорит? – кавказец повернулся к Мишке. – За такого умного и сообразительного джигита, говорит, я хоть сейчас готова замуж! Хотел бы такую невесту? Подумай, мы большой калым брать не будем, учтем твои заслуги.
Оба опять рассмеялись. В их гортанном, характерном для кавказцев разговоре, Мишка уловил одно знакомое ему грузинское слово: «чкара», то есть «быстро».
«Видать, торопятся, – он продолжал анализировать ситуацию. – Везде эти черные, даже сюда добрались. Из вас такие артисты, как из меня тракторист. Погодите, я ваши физиономии так отгримирую, что мать родная не узнает. Чего они надумали? Грабить монастырь? Не зря ж поговаривают, что там сохранились ценные иконы. Может, эти ребятки про все разнюхали? Интересно».