Самаэль
Шрифт:
— Мне должна была снять квартиру знакомая, — беру визитку, мало ли, — так что, я вроде как с жильем. Но, если, что — спасибо.
— А мать твоя, в Челябинске осталась?
— Мама умерла в прошлом году, так что меня никто и нигде не ждет.
— Извини…
— Ничего. Всю боль я уже пережила вместе с ней… У нее выявили рак головного мозга, на последней неоперабельной стадии, поэтому смерть для нее была, как освобождение от постоянной головной боли.
— А что, до этого ничего не беспокоило?
— Она все время была в движении. Некогда было обращать внимание на мелкие недомогания.
— Я даже не знаю, что тебе сказать…
— Да ничего и не надо… Может будем спать?
— Давай.
Но только поспать нам так и не удалось. В соседнем купе сидела развеселая компания и эти разговоры про жизнь и типичные фразы: «А ты меня уважаешь?», к утру достали до глубины души. Проводница пыталась их угомонить, но по разговору было понятно, что она просто к ним присоединилась… Хорошо хоть не орали: «Тагил — рулит» … У нас эту фразу вставляют куда угодно, и кто угодно, даже те, кто не знает где находится этот самый Тагил.
Глава 2
После бессонной ночи назвать утро добрым просто не поворачивался язык. Глаза слипались, голова чугунная…, но поезд тем и хорош, что всю дорогу можно тупо проспать… если дадут, суровые челябинские мужики, мать их так.
Но, зато дети, были как огурцы — свежи и бодры, что тоже немного напрягало. Спасибо, умным людям, которые придумали гаджеты, Наташа выдала одному планшет, второму телефон и на какое-то время воцарилась тишина.
Полежав пару часов в полудреме, решила пойти умыться. Выхожу, а в коридоре стоят наши соседи, наверное, только глаза продрали. Надеюсь, они не будут бухать еще двое суток?
— Смотри, Серый, какая цыпочка с нами в вагоне едет, — и толкает в бок этого самого Серого, — мадмуазель, не желаете присоединиться к нашей компании?
— Нет, спасибо, не желаю, — говорю, как можно спокойнее, чтоб не вызывать лишней агрессии.
— А что, рожей не вышли?
Ну, начинается… сейчас начнут мозг выносить.
— Нет, согласно ст. 21 Гражданского Кодекса РФ, распитие спиртных и слабоалкогольных напитков запрещено до 18 лет, а согласно ст. 134 и 135 Уголовного кодекса РФ, насильственные действия в отношении несовершеннолетних карается тюремным сроком, — на протяжении всей моей речи, их пропитый мозг пытался уловить смысл сказанного, и эти мыслительные процессы отображались в мимике. И да, я не выгляжу на двадцать один, с натяжкой на восемнадцать.
Серый оказался умнее своего друга и поэтому решение выдал быстрее.
— Вали давай, умные стали… начитаются в своем интернете…
Ну, я и повалила. Умылась, привела себя в порядок и пошла обратно в купе. Эти двое демонстративно отвернулись, и сделали вид, что меня нет. Какие мы нежные и ранимые личности… За то проводница в моем лице
За эти почти трое суток, я ругала себя тысячу раз. Почему я не полетела на самолете? Обсудив за это время всевозможные темы с Наташей, пересмотрев тысячи роликов, клипов, прослушав сотни треков, я пришла к выводу, что вот эта поездная романтика — не мое. Я как активный человек, не могу долго сидеть без движения, мне нужен ритм, импульс. А так, когда я в застое, я просто угасаю. И ведь дело даже не в деньгах… Я спокойно могла позволить себе купить билет и полететь, но нет… И даже ответить почему я сделала так, не могу. Дурочка… с переулочка.
Поезд прибывает на конечную станцию, я готова выбежать на ходу и целовать землю, ну, точнее перрон.
Меня должна встретить Лена, она и позвала меня на работу в этот элитный клуб-ресторан. Сама она глубоко беременна, и дотянув до последнего, скоро родит на работе. Муж ее ругается, а хозяин смотрит волком.
Мы познакомились случайно, через социальные сети. Она как хореограф и постановщик ночных шоу искала интересные идеи в интернете и попала на мои постановки. Начали списываться, общаться; сначала переписка, а потом и созванивались. За, почти год, мы успели подружиться и вот сейчас, она предложила мне свое место.
Выйдя на перрон, я сразу увидела Лену. Ну, тяжело не заметить глубоко беременную девушку, хотя выглядела она великолепно. Макияж, укладка, дорогие вещи, и я, на ее фоне — клуша колхозная. Нет, проблем с деньгами у меня нет, спасибо маме, она всегда хорошо зарабатывала и много отложила мне на черный день, хотя настал он на много раньше, чем я и она планировали. Да и я с подросткового возраста подрабатывала в нескольких детских кружках, преподавала танцы подросткам. И вот у них, я набралась ссылок на разные статьи законов, сленгу, а иногда и матерных слов. Но, несмотря на их переходный возраст, мы дружили и творили наши шедевры вместе, как сплоченная команда. А, насчет вещей, не люблю я платья, юбки и каблуки, а яркий макияж надоедает на выступлениях.
Но Лена — красотка.
— Привет, Ева, — говорит она мне улыбаясь, — как добралась?
— Могу смело сказать, у меня теперь сидеродромофобия, — сообщаю Лене.
— Что? — у нее округляются глаза.
— Боязнь поездов… Ты знаешь, замкнутое пространство и наличие интернета, делаю тебя знатоком во всех областях наук и знаний.
На этих моих слова Лена начинает хохотать. Да, все-таки она очень красивая…
— Пойдем, тра-ля-ля-фобка, я отвезу тебя на квартиру, а потом сразу поедим в клуб. Там как раз к шести собираются твои подопечные и будет Самаэль…
— Кто?
— Ну, хозяин, все зовут его Самаэль.
— Это имя такое?
— Да, хрен его знает. Смурной тип, от него все шарахаются, как черт от ладана, за два года, что я работаю, я не разу не видела, как он улыбается. Его даже серьезные мужики боятся, — и на слове «серьёзные», так приподнимает указательный палец, что типа, не так он прост.
Я только на это хмыкнула. Ну не люблю я мужиков, хоть убейте, но обежать себя не позволю.
— Так может он меня и не возьмет? И я зря прикатила?