Сама себе враг
Шрифт:
Мами почувствовала, что над моими приближенными-французами нависла угроза, и я вполне разделяла эти опасения.
У меня уже не было прежней уверенности в том, что я смогу настоять на своем. Целую неделю я дулась на своих новых придворных дам и отказывалась разговаривать с ними, обращаясь к ним лишь в случае крайней необходимости. Однако постепенно они заинтересовали меня, ибо я поняла, что эти леди – весьма необычные особы.
Жена герцога Бэкингема, оказывается, много размышляла о католицизме и теперь начала расспрашивать меня о нем. К моей вере она относилась без всякой предвзятости, и мне очень понравилось беседовать с герцогиней. Я часто
Вот так я сблизилась с несколькими англичанками – и внезапно почувствовала себя в Лондоне как дома. Пока никого из моих французских друзей не выслали на родину, я была рада принять трех этих интересных леди в свое окружение.
Несмотря на то, что я почти полюбила жену и сестру Бэкингема, его самого я стала ненавидеть еще больше. Убеждена, Бэкингем делал все, чтобы рассорить меня с королем. Я окончательно убедилась в этом, когда ко мне зашла взволнованная Мами и сообщила, что герцог беседовал с ней.
– О чем? – спросила я.
– О вас и короле, – ответила она.
– Как он смеет! – вспылила я.
– Он смеет все, – с горечью заметила Мами. – Король очень к нему привязан, считает его своим лучшим другом и безгранично верит каждому его слову. И, по словам Бэкингема, ваш муж крайне неудовлетворен вами.
– Ты считаешь, он попросил Бэкингема уведомить тебя об этом? – Я почувствовала, что начинаю выходить из себя.
– Сначала успокойтесь. Герцог сказал, что вы разочаровываете короля в постели, – сказала Мами.
Я почувствовала, как меня обдало горячей волной стыда и гнева.
– Как он осмелился! – я была потрясена.
– Он сказал, что король признался ему в этом, – говорила Мами. – Заявил, что днем вы держитесь вполне любезно, но ночью становитесь холодной как ледышка, и королю это не нравится.
– Это король должен разжечь во мне огонь любви! – вскричала я, уязвленная и униженная до глубины души. – И уж в этом вопросе Карлу бы стоило как-нибудь обойтись без многомудрых советов Бэкингема.
– Умоляю вас, успокойтесь. Давайте лучше хорошенько поразмыслим над этим, – посоветовала Мами. – Как… как обстоят дела у вас с королем?
– Я считаю, это должно остаться между мной и мужем… только между нами двоими, – прошептала я.
– Разумеется… – согласилась Мами, но тут же добавила: – Но вы же видите, король обсуждает это с Бэкингемом.
– Мами, – промолвила
Мами задумалась. Затем сказала:
– Если вы твердо уверены, что у вас с королем все в порядке… ночью…
– Насколько я понимаю, да. Я подчиняюсь его желаниям… хотя мне это и не очень нравится, – призналась я, краснея.
– Наверное, этого недостаточно, – заметила Мами.
– Но обсуждать с Бэкингемом… – я была готова разрыдаться от унижения.
– Если он обсуждал, – вставила Мами.
– Мами, я знаю, что, пока Бэкингем здесь, мы с королем никогда не будем счастливы, – сказала я. – Я уверена, он сделает все, чтобы отдалить нас друг от друга.
– А если бы не было Бэкингема… вы смогли бы полюбить короля? – осведомилась Мами.
– Не знаю. Но жизнь кажется намного приятнее, когда Бэкингема нет рядом, – ответила я.
– Вы довольны вашими новыми фрейлинами? – сменила тему Мами.
– Да. Они мне очень нравятся. Особенно Люси, – оживилась я.
– Нам нельзя позволять Бэкингему так влиять на короля, – решительно произнесла Мами.
– Но как же положить конец его козням?! – Я правда не знала, что делать.
– Не представляю, – призналась Мами, – но буду молить Бога о чуде.
Я была очень расстроена тем, что король рассказывает о самых сокровенных минутах нашей супружеской близости герцогу. Но рассказывает ли? На сей раз я не была вполне уверена в этом и решила не делать поспешных выводов. Но я все более настороженно относилась к Бэкингему, подозревая, что если бы не он, то мы могли бы избежать множества разногласий, грозивших разрушить наш брак.
Не сомневаюсь, что последняя наша размолвка тоже была делом рук герцога.
А его решимость навредить мне росла прямо на глазах. Однажды он осмелился испросить у меня аудиенции. Я неохотно согласилась и немедленно пожалела об этом. Он был исключительно красивым мужчиной – своим восхождением к вершинам власти он был обязан только собственной внешности, – а его невероятная самоуверенность помогала ему держаться с поистине царственным достоинством. Я не сомневалась, что герцог считает себя самой важной персоной при дворе и ставит себя даже выше короля.
Бэкингем быстро вышел за рамки этикета и начал якобы доверительный разговор. С каждой секундой ярость моя становилась все сильнее.
– Я знаю, дорогая моя леди, что отношения между вами и королем складываются не так, как хотелось бы. О, вы красивы, в этом нет никаких сомнений… вы – дочь великого государя, и сразу видно, что вы – истинная королева… Однако вы молоды… так молоды…
– С каждым днем я становлюсь все старше, сэр, – резко ответила я. – И проницательнее.
Он искренне рассмеялся.
– Дражайшая леди, вы обворожительны. И я знаю, как излечить ваш недуг.
– Недуг, сэр? О каком недуге вы говорите?
– Вы такая чистая, такая юная, такая невинная! Конечно же, я сказал королю, что вам требуются наставления в делах любви, – заявил Бэкингем.
От изумления я онемела.
– Любовь! – продолжил он. – Ах, нужно овладеть ее искусством, чтобы познать истинное наслаждение. Возможно, король более опытен в государственных делах, чем в постельных. Возможно…
Он приблизился ко мне, и – ошибки тут быть не могло – глаза у него заблестели. Любопытно, он так же действовал и с моей невесткой Анной? На что он намекает? Что будет самолично учить меня тому, как ублажать в постели мужа?