Сальватор
Шрифт:
«Нет, — подумал он, — нет! Я ошибаюсь, думая, что на дне колодца может быть лишь вода. Там еще бывают огромные и запутанные подземелья, зовущиеся катакомбами. Меня ведь так долго возили по городу, чтобы сбить с толку. Значит, моей жизни ничто не угрожает: зачем сбивать с толку человека, которого собираются убить? Никому не пришло на ум морочить голову Брюну, Нею, четырем сержантам из Ла-Рошели. Ясно одно: я в руках карбонариев. Но зачем они меня похитили?.. A-а, арест Сальватора! Опять этот чертов Сальватор! И проклятый Жерар!»
С
И сейчас же сверху раздался условный свист, на который снизу ответили тоже условным свистом.
Первый означал: «Он у вас?», а ответ: «У нас».
И действительно, г-н Жакаль почувствовал, что под ним твердая почва.
Ему помогли выйти из корзины, которая затем поднималась и опускалась еще дважды, доставив вниз телохранителей г-на Жакаля.
XXVI
ГЛАВА, В КОТОРОЙ ГОСПОДИН ЖАКАЛЬ ПОНИМАЕТ НАКОНЕЦ, ЧТО ПРОИСХОДИТ, И ПРИЗНАЕТ, ЧТО ДЕВСТВЕННЫЕ ЛЕСА АМЕРИКИ МЕНЕЕ ОПАСНЫ, ЧЕМ ДЕВСТВЕННЫЕ ЛЕСА ПАРИЖА
Спутники двинулись в путь по бескрайним подземельям, которые мы уже описывали в одной из предыдущих книг.
Шествие замедлялось из-за многочисленных поворотов: провожатые г-на Жакаля — нарочно или нет — заставляли так следовать своего подопечного. Они шли три четверти часа, показавшихся пленнику вечностью: сырость подземелья, ровное неторопливое движение, а также полное молчание проводников придавали этой ночной прогулке сходство с погребальным шествием.
Небольшой отряд остановился перед низкой дверью.
— Мы уже пришли? — со вздохом спросил г-н Жакаль, начинавший думать, что таинственность, которой окружили его похищение, свидетельствовала о грозящей ему опасности.
— Осталось совсем немного, — ответил незнакомый голос.
Говоривший отворил дверь, в которую вошли оба спутника г-на Жакаля.
Третий взял г-на Жакаля за руку и предупредил:
— Мы поднимаемся.
Действительно, г-н Жакаль споткнулся о нижнюю ступеньку лестницы.
Едва он поставил ногу на третью ступень, как дверь за ним захлопнулась.
Господин Жакаль, все так же сопровождаемый телохранителями, поднялся на сорок ступеней.
«Отлично! — подумал он. — Меня опять ведут во второй этаж того дома, чтобы запутать следы».
На сей раз г-н Жакаль заблуждался; он скоро понял это, когда оказался на ровной земляной площадке и вдохнул полной грудью свежий, ласкающий, ароматный лесной воздух.
Он прошел по мягкой траве с десяток шагов, и знакомый голос его спутника произнес:
— Теперь мы пришли и вы можете снять повязку.
Господин Жакаль упрашивать себя не заставил. Он торопливо сорвал платок с глаз, не сумев скрыть волнения.
У него вырвался изумленный возглас
Он стоял в окружении сотни людей, за которыми поднимался настоящий лес.
Начальник полиции изумленно и подавленно огляделся.
Он попытался разглядеть хоть одно знакомое лицо среди людей, освещаемых сверху луной, а снизу — двумя десятками воткнутых в землю факелов.
Но все эти лица были ему незнакомы.
Да и где он находился? Он не имел об этом ни малейшего представления.
На десять льё вокруг Парижа он не знал ни одного похожего места.
Господин Жакаль попытался найти какой-нибудь ориентир, определить, где кончается этот лес, но поднимавшийся от факелов дым, смешиваясь с туманом, обволакивавшим деревья, был непроницаем даже для взгляда г-на Жакаля.
Особенно поразило начальника полиции угрюмое молчание обступивших его людей, похожих скорее на призраки, если бы не горящие глаза, в которых читались уже слышанные г-ном Жакалем зловещие слова: «Мы не воры, мы враги!»
Врагов этих, как мы только что сказали, насчитывалось около сотни, и он находился среди них ночью, в лесу!
Господин Жакаль, как известно, был философ, вольтерьянец, безбожник (эти три различных определения обозначают примерно одно и то же). Однако, отметим это к его стыду или же, напротив, к чести его, в этот торжественный миг он сделал над собой необычайное усилие и, подняв глаза к небу, поручил свою душу Господу Богу!
Наши читатели, без сомнения, узнали место, куда привели г-на Жакаля, и если полицейскому, несмотря на усилия, никак не удавалось его узнать, это, вероятно, объяснялось просто: хотя он все время находился в черте Парижа, ему никогда не доводилось здесь раньше бывать.
Это, в самом деле, был девственный лес на улице Анфер, не такой зеленый, конечно, как в ту памятную весеннюю ночь, когда мы пришли сюда впервые, но не менее живописный в эту пору поздней осени, да еще в такое время суток.
Именно отсюда ушли Сальватор и генерал Лебастар де Премон, чтобы вырвать Мину из рук г-на де Вальженеза. Здесь же они назначили встречу, чтобы вырвать г-на Сарранти из рук палача.
Видели мы и то, почему Сальватор не пришел на свидание и как его заменили г-ном Жакалем.
Мы знаем в лицо кое-кого из тех, кто собрался в необитаемом доме.
Это вента карбонариев, призвавшая на помощь, учитывая сложившееся положение, четыре другие венты. Ночью 21 мая генерал Лебастар де Премон приходил на подобное собрание и просил помощи и поддержки, чтобы освободить его друга.
Читатели помнят ответ карбонариев; мы рассказывали о нем в главе под названием: «Помоги себе сам, и Бог тебе поможет». Это был полный, решительный, единодушный отказ принимать какое-либо участие в освобождении пленника. Мы ошибаемся, когда говорим «единодушный»: один из двадцати членов, Сальватор, предложил генералу свою помощь.