Сальватор
Шрифт:
— Где это произошло, господин Жакаль?
— В кафе Фуа, господин Жибасье.
— В кафе Фуа? Человек кричал совсем не «Да здравствует великий Наполеон!».
— Что же он кричал?
— «Да здравствует величина пол!».
— Ошибаетесь, господин Жибасье.
— Позвольте мне с вами не согласиться: я уверен в том, что говорю.
— Как вы можете быть в этом уверены?
— Да ведь это был я! — сказал Жибасье.
Господин Жакаль поднял очки и взглянул на Жибасье с одной из обычных
— Вот что значит, — произнес он наконец, — иметь две полиции! Подобное недоразумение не должно повториться.
Подойдя к двери в соседнюю комнату, где спрятался г-н Жерар, он крикнул:
— Эй, господин Жерар, можете выходить!
— Вы один? — через дверь спросил г-н Жерар.
— Один или почти так, — ответил г-н Жакаль.
Господин Жерар, как всегда, робко вышел из-за двери.
Однако, заметив Жибасье, он отступил назад.
— Кто это?
— Вот этот господин?
— Да, сударь.
— Вы его узнаете?
— Еще бы!
Он склонился к уху г-на Жакаля:
— Это тот офицер из кафе Фуа.
Господин Жакаль взял г-на Жерара за руку.
— Дорогой мой господин Жерар! — сказал он. — Позвольте вам представить господина Жибасье, помощника командира полицейской бригады.
Обращаясь к Жибасье, он продолжал:
— Дорогой мой Жибасье, познакомьтесь с господином Жераром, одним из самых преданных наших агентов.
— Жерар? — переспросил Жибасье.
— Да, честнейший господин Жерар из Ванвра, вы его знаете.
Жибасье почтительно поклонился и, пятясь, вышел из кабинета.
— Что это значит? — спросил г-н Жерар и побледнел. — Неужели господину Жибасье известно?..
— Все, дорогой мой господин Жерар!
Убийца позеленел от ужаса.
— Пусть это нимало вас не беспокоит, — проговорил г-н Жакаль. — Жибасье — все равно что я сам.
— Ах, сударь! — пролепетал шпион. — Зачем вы представили меня этому человеку?
— Прежде всего потому, что знакомство делу не повредит, если люди служат вместе.
— Кроме того, — продолжал г-н Жакаль, и каждое слово будто отпечаталось в душе г-на Жерара, — разве не важно ему знать вас на тот случай, если какой-нибудь растяпа арестует вас по ошибке?
При мысли о возможном аресте г-н Жерар рухнул в вольтеровское кресло г-на Жакаля.
Однако тот не обиделся. Он предоставил г-ну Жерару свой трон, а сам сел напротив него на простой стул.
XLIV
ДОБРЫЙ СОВЕТ
Господин Жакаль дал г-ну Жерару прийти в себя.
Наконец г-н Жерар медленно поднял на него глаза.
Господин Жакаль повел плечами.
— Ничего не поделаешь! — добродушно заметил он. — На сей раз опять неудача!
— Какая? — не понял г-н Жерар.
— Я
Надобно признать, что несчастный г-н Жерар и думать об этом забыл.
— Ну, а других новостей посерьезнее у вас нет? — спросил г-н Жакаль.
— Ничего, сударь, уверяю вас.
— Черт побери!.. Ну, теперь мой черед сообщить вам нечто такое, что может вас заинтересовать.
Господин Жакаль поднял очки, устремил свои рысьи глаза на собеседника, и тот почувствовал, что невольно бледнеет под этим пронзительным взглядом.
Приказом свыше г-ну Жакалю было предписано оберегать г-на Жерара, однако полицейский не мог отказать себе в удовольствии помучить своего подопечного: он был бессилен сделать что-либо против невиновного и стойко сносившего свалившиеся на него беды г-на Сарранти, заключенного в одиночную камеру и с минуты на минуту ожидавшего смертной казни; зато г-н Жерар, гулявший на свободе и по-прежнему уважаемый согражданами, находился в полной власти начальника полиции.
Вот что чувствовал г-н Жерар, вот почему он бледнел под взглядом г-на Жакаля.
Всякий раз, выходя из особняка на Иерусалимской улице, он чувствовал себя жертвой допроса.
Вопрос заключался в том, шла ли речь о простом допросе или о допросе с пристрастием.
Хотя г-н Жерар и побледнел, он с нетерпением ждал то, что должно было его заинтересовать.
Но кот держал мышонка в когтях и не мог отказать себе в удовольствии поиграть с ним.
Господин Жакаль вынул из кармана табакерку, запустил в нее два пальца, зачерпнул огромную щепоть и с наслаждением втянул табак носом.
Господин Жерар не смел торопить полицейского; он ждал со смирением, не лишенным, впрочем, доли нетерпения.
— Вы знаете, дорогой господин Жерар, — заговорил наконец начальник полиции, — что через неделю истекает срок, отпущенный королем Карлом Десятым господину Сарранти?
— Знаю, — пробормотал г-н Жерар, бросив на г-на Жакаля полный беспокойства взгляд.
— Нам также известно, что аббат Доминик вернется, возможно, послезавтра… завтра… а может быть, и сегодня.
— Да, да, знаю, — отозвался филантроп, дрожа всем телом.
— Если вы так дрожите в самом начале, дорогой господин Жерар, вы непременно лишитесь чувств, когда узнаете, о чем пойдет речь. А лишившись чувств, не услышите того, что мне необходимо вам сообщить; между тем, это, вероятно, самое интересное.
— Что же делать?! — в отчаянии вскричал г-н Жерар. — Это сильнее меня.
— Ну, чего вам бояться со стороны аббата Доминика, раз я вам сказал, что папа отклонит его просьбу?
Господин Жерар вздохнул свободнее.
— Вы действительно так думаете? — спросил он.