Сальватор

Дюма-отец Александр

– А теперь, – произнес господин Жакаль, – ешьте, пейте и слушайте, что я вам скажу.

– Я весь внимание, – сказал Жибасье, погружая свои великолепные зубы в мясо отбивной.

– Итак, дорогой мсье Жибасье, – продолжил господин Жакаль, – из-за глупости этого полицейского вы потеряли след порученного вам человека?

– Увы! – ответил Жибасье, кладя обглоданную дочиста косточку на краешек тарелки. – Я просто в отчаянии от этого!.. Получить такое важное задание, так великолепно – иначе не скажешь – начать его

выполнение и пойти ко дну в самом порту!

– Это – несчастье.

– Я сотню лет не смогу простить себе этого…

И Жибасье жестом выразил всю глубину своего отчаяния.

– А вот я, – спокойно произнес господин Жакаль, сделав глоток бордоского и прищелкнув языком, – буду более снисходительным: я вам это прощаю!

– Нет-нет, мсье Жакаль! Нет, я не достоин прощения, – сказал Жибасье. – Я вел себя, как последний болван. Скажу больше, я оказался даже глупее этого полицейского.

– А что бы вы смогли с ним сделать, дорогой мсье Жибасье? Мне кажется, что при данных обстоятельствах очень подходит пословица: «Сила солому ломит»…

– Мне следовало сбить его с ног и побежать вслед за Сарранти.

– Да вы бы и двух шагов не смогли сделать! На вас тут же набросились бы его помощники.

– О! – только и воскликнул Жибасье, потрясая кулаками, как бог рукопашного боя Аякс.

– Но я вам повторяю, что вы прощены, – снова произнес господин Жакаль.

– Но если вы меня прощаете, – сказал Жибасье, разом прекратив свою очень выразительную пантомиму, – значит, вы знаете, как найти нашего человека. Вы ведь позволите мне так его называть?

– Что ж, придумано неплохо, – ответил господин Жакаль, с удовлетворением отметив про себя, что Жибасье оказался достаточно умен для того, чтобы сообразить, что коль скоро начальник не беспокоится о пропаже нужного им человека, то это означает, что у него нет причин волноваться на сей счет. – Совсем неплохо! В награду за это, дорогой мсье Жибасье, я разрешаю вам и впредь называть мсье Сарранти нашим человеком. Он действительно ваш, поскольку вы его потеряли после того, как обнаружили, и мой, поскольку я снова нашел его после того, как вы его потеряли.

– Быть того не может, – удивленно произнес Жибасье.

– Чего же?

– Что вы его нашли.

– И все же это – именно так.

– Но как все произошло? Ведь с того момента, как я потерял его след, не прошло и часа!

– А я нашел его всего лишь пять минут тому назад.

– И теперь прочно сели ему на хвост? – спросил Жибасье.

– Да нет! Вы ведь знаете, что в отношении его следует действовать особенно тонко. Я, конечно, сяду ему на хвост, или, вернее, это сделаете вы… Только на этот раз больше его не теряйте, поскольку я, возможно, не смогу найти его так же быстро.

Жибасье тоже очень надеялся вновь найти Сарранти. Он помнил, что

накануне на Почтовой улице четверо заговорщиков и господин Сарранти договорились встретиться в церкви Вознесения, но опасался, что господин Сарранти что-нибудь заподозрит и не явится в условленное место.

Впрочем, Жибасье не стремился заранее показать, что у него есть след.

Вот он и решил отнести на счет своей гениальности обнаружение следа Сарранти, говоря языком охотников.

– И как же я смогу снова его найти? – спросил он господина Жакаля.

– Идя по его следу.

– Но ведь я потерял его…

– След никогда не теряется, Жибасье, если охотой занимаются такой загонщик, как я, и такая ищейка, как вы.

– В таком случае, – сказал Жибасье, уверенный в том, что господин Жакаль хвалится, и решив вызвать его на откровенность, – нам нельзя терять ни минуты.

И вскочил, словно бы желая немедленно пуститься на розыски господина Сарранти.

– От имени Его Величества, чью корону вы имеете честь защищать, я благодарю вас за ваше стремление поскорее взяться за дело, дорогой мсье Жибасье, – сказал господин Жакаль.

– Я всего лишь самый ничтожный, но самый преданный подданный короля! – произнес Жибасье, скромно опустив голову.

– Хорошо! – промолвил на это господин Жакаль. – Будьте уверены в том, что ваша преданность будет вознаграждена. Королей можно обвинить в чем угодно, но только не в неблагодарности.

– Нет, благодарными могут быть только народы, – ответил Жибасье, по-философски подняв глаза к небу. – Ах!..

– Браво!

– Во всяком случае, дорогой мсье Жакаль, не принимая в расчет неблагодарность королей и признательность народов, позвольте мне заверить вас в том, что я целиком и полностью в вашем распоряжении.

– Хорошо. Но будьте любезны скушать крылышко вот этого цыпленка.

– Но пока я буду есть это крылышко, мсье Сарранти от нас ускользнет!..

– Никуда он не денется: он нас ждет.

– Где же?

– В церкви.

Жибасье посмотрел на господина Жакаля с возрастающим удивлением. Каким же это образом господин Жакаль узнал то, что было известно только ему одному?

И решил узнать, докуда же простирается осведомленность господина Жакаля.

– В церкви! – воскликнул он. – Я так и думал!

– Почему?

– Потому что человек, столь стремительно скачущий по дорогам, – ответил Жибасье, – может поступать так только для того, чтобы спасти свою душу.

– Вы снова приятно меня удивляете, дорогой мсье Жибасье! – ответил на это начальник полиции. – Я вижу, вы очень наблюдательны, и поздравляю вас с этим. Ибо отныне вы будете заниматься только наблюдением. И повторяю вам, что вы найдете нужного вам человека в церкви.

Жибасье решил узнать, все ли было известно господину Жакалю.