Саламандры

Кайм Ник

— Я вижу… — начал он, но прервался, чтобы по-настоящему открыть глаза. — Я вижу Ноктюрн.

Пириил кивнул. Движение было едва заметным, но вполне ясно передало его удовлетворение.

— То же, что вижу и я. Под слоем пепла лежат скалы. Вулканы извергаются так давно и непрерывно, что хлопья пепла превратили эту планету в безжизненный серый мир под мрачным небом. Моря — а я считаю, что в глубоких впадинах пепельных пустынь были некогда крупные водные массы, — давно высохли. Может быть, остались еще подземные истоки, но сомневаюсь, что их хватит, чтобы питать

хоть сколь-нибудь значимую жизнь. Скория, я подозреваю, была когда-то очень похожей на Ноктюрн, только опережающей его по геологическому циклу.

Пириил умолк и приложил руку к земле. Затем жестом предложил Дак'иру сделать то же самое.

— Чувствуешь? — спросил библиарий, закрыв глаза, чтобы отсечь обоняние и слух и сосредоточиться только на осязании.

Дак'ир кивнул, хотя не знал, увидит или поймет библиарий его согласие. Сквозь землю ощущались толчки, слабые, но непрерывные, точно пульс в венах.

— То последние удары сердца умирающего мира, брат.

Дак'ир раскрыл глаза и вскочил. Вспомнив недавнее видение, он подумал, не увидел ли Пириил его каким-нибудь образом, не заглянул ли библиарий в его разум и не узнал ли о тех самых видениях.

— Ты что, хочешь сказать, библиарий, что Ноктюрн постигнет та же судьба? — Вопрос получился более резким, чем он рассчитывал.

— Все миры умирают, Дак'ир, — прагматично ответил Пириил. — Смерть Ноктюрна может произойти через тысячи лет, а может стать вопросом нескольких столетий. Я думаю, не привел ли наш предок нас сюда затем, чтобы мы увидели кое-что похожее на судьбу нашего домашнего мира? — Его глаза вспыхнули голубым огнем. — Это ты увидел, брат?

Но прежде чем Дак'ир успел ответить, с места крушения крейсера донесся подземный грохот. Несмотря на то что до эпицентра толчка было несколько сотен метров, обоих космодесантников едва не бросило на землю. Когда они рванули к поднявшейся в воздух пелене пепла, «Гнев Вулкана» вздрогнул и погрузился еще глубже. Бегущих к кораблю Саламандр накрыло серое облако, обдав силовые доспехи волной клубящегося пепла.

Дак'ир натянул шлем и врубил люминатор, переключая оптические спектры, чтобы разглядеть хоть что-то в густом облаке. Пириил в подобных ухищрениях не нуждался. Его глаза сверкали во тьме, точно голубые маяки, проникающие дальше, чем любая люмолампа.

— Туда. — Едва повысив голос, он указал на темнеющую тушу ударного крейсера.

Дак'ир прекрасно расслышал его и разглядел сквозь ураган пепла размытые силуэты. Некоторые из них двигались, другие лежали, скрючившись и прикрывая голову.

— Ба'кен, доложи обстановку! — крикнул сержант в устройство связи.

Какое-то время раздавался лишь треск помех, но, когда клубящаяся серая волна стала рассеиваться, большой воин откликнулся:

— Произошел сейсмический сдвиг, брат-сержант. Из-за него сдвинулся весь корабль.

— Потери?

— Только легкие ранения. Я отозвал раскопочные бригады, едва почуял, что судно начинает двигаться. — Затем наступила пауза, точно Ба'кен обдумывал, что сказать дальше. — Ты не поверишь, что там вытряхнуло.

Серая

пыль почти улеглась, накрыв тонким слоем равнину, как будто ее никогда и не тревожили, но одежда сервов и доспехи Саламандр были покрыты доказательством обратного. Силуэты, выступившие из пепельной завесы, оказались Ба'кеном и членами одной из раскопочных бригад. Кашляя и отплевываясь, лежащие на земле люди жадно хватали ртом воздух. Сервиторы стояли рядом, невозмутимые и безразличные ко всему Ба'кен оставил их и двинулся навстречу приближающимся Дак'иру с Пириилом.

Он был без доспехов, в рабочей одежде. Покрытые каплями пота мускулы еще бугрились от работы; в руке Ба'кен нес плоскую лопату.

— Братья, — произнес он и поприветствовал их, прижав руку к широкой черной груди.

— Прямо как дома, да, Ба'кен? — спросил Дак'ир.

— Так точно, сэр. Напомнило сбор урожая камней после Сезона Испытаний. Хотя там обычно приходится копать снег и лед, а не пепел.

— Покажи свою находку, — велел сержант.

Ба'кен отвел их туда, где явно было видно, что «Гнев Вулкана» изменил свое положение во время сейсмического сдвига. Между корпусом ударного крейсера и поверхностью пепельной равнины образовался глубокий, будто бездонный разлом. Слабые струйки серой пыли стекали вниз и быстро терялись из виду в темноте. Разлом был узким, но не настолько, чтобы воин в силовых доспехах не смог туда протиснуться.

— Я чувствую жар, — сказал Пириил, глядя через край в темноту. — И сознание, которое я ощущал ранее. Здесь оно сильнее.

— Думаешь, там что-то есть, брат? — спросил Дак'ир, встав рядом.

— Если не считать хитиновых тварей? Да, я уверен в этом.

— Насколько тут глубоко, по-твоему? — Ба'кен склонился над краем, чтобы лучше разглядеть, но дневной свет проникал лишь метров на пятьдесят и терялся в черноте. Даже острое зрение Астартес не могло проникнуть глубже. Если Пириилу и было известно что-то еще, он держал это при себе.

— Разлом может достигать самого центра Скории, чего доброго, — ответил Дак'ир. — В любой случае я собираюсь это выяснить. — Он повернулся к Ба'кену. — Надевай доспехи, брат, и возвращайся сюда. Я хочу знать, что скрывается в темноте у нас под ногами. Возможно, там найдется какой-то ответ на то, зачем мы здесь.

Колонна громоздких силуэтов остановилась у верхней точки гребня.

Выпуская из выхлопных отверстий струи дыма, моторы машин рычали, точно боевые псы, рвущиеся с поводка. Прибыл Н'келн со своими воинами.

Тсу'ган наблюдал за ними из редута в магнокуляры. Сержант переключился на ночное видение, которое рисовало картину перед ним в ярких и размытых зеленых пятнах. Штурмовые трапы «Лендрейдера» и «Носорогов», лязгнув в унисон, откинулись; отделения выгружались единым согласованным отрядом. Тсу'ган посмотрел, как Саламандры развертывают огневой рубеж вдоль гребня, и выругался.

— Ближе, — прошипел он, внутренне застонав от явной чрезмерной осторожности Н'келна. — Твои орудия за дальностью эффективной стрельбы.