Сахарный павильон
Шрифт:
– Возвращение на Родину при первой же возможности, разве не это ты мне всегда обещала? – заявил Антуан, лишь только они присели на софу. В свои пятнадцать лет он был высок, строен и красив, и еще более походил на своих родителей. – Сейчас же мир, Софи! Если мы не поедем в Париж, то будем в полной безопасности. Мы вообще не будем заезжать в столицу. Я изучил все карты, как только мы высадимся на французской земле, то сразу же отправимся к шато. И все, что останется, так это в открытую потребовать моего родственника, чтобы он убирался. При нынешней ситуации, он не посмеет поднять на меня руку.
– Все не так просто, Антуан.
– Хорошо, это труда не составит. – Антуан нервно расхаживал из стороны в сторону.
Софи с сожалением покачала головой.
– Ты выбрал неподходящее время. Том говорит, что во Франции все еще не спокойно и тот, кто предъявляет права на реквизированную прежде собственность, пока что не встречает у большинства должного одобрения.
И тут Антуана осенила новая мысль.
– Вместе с Томом мы пешком доберемся до шато. По крайней мере, я увижу место своего рождения и стану известен местным поселянам, потому что уверен, что, как и прежде, они пашут землю, выращивают виноград и помнят о моем отце. – Он говорил довольно быстро, отчаянно жестикулируя. – А потом я скажу им, что отныне они будут получать от меня постоянное жалование, и добрые отношения между нами уже никогда не будут омрачаться!
Софи теперь буквально ненавидела себя за то, что ей приходится подавлять в юноше тоску по Родине, любовь к которой она сама на протяжении уже стольких лет в нем культивировала.
– Знаю, что это нелегко сделать, мой дорогой, но и тебе, и мне придется еще немного потерпеть. Поверь мне, я все еще твердо настроена выполнить обещания, данные твоей матери, но час еще не пробил.
Сжав кулаки, он подошел к окну, став спиною к Софи. Он всегда это делал, когда не хотел, чтобы хоть кто-то видел, как он страдает. «Как жаль, что у него больше нет старшего товарища», – подумала Софи. Не так давно принц забрал Джеми отсюда, чтобы представить юношу свету. Сейчас в доме был другой ребенок, младенец Мэри Энн – якобы племянница миссис Фицхерберт. Она была удочерена патером и матер вскоре после того, как принц и Мария помирились. Но Мэри Энн была еще слишком мала, чтобы играть хоть какую-то роль в жизни Антуана.
Подойдя к Антуану, Софи положила ему руку на плечо.
– Ты не заметишь, как пролетит это время. Подумай о том, что тебе еще предстоит сделать. На следующий год ты поступишь в Оксфорд, разве не этого ты хотел и добивался столько лет.
– Да, я уже думал об этом, а также о том, что теряю, но существует такое понятие, как долг и святые обязанности по отношению к дому моих предков.
– Да, существуют, И верь мне, настанет день, когда ты их исполнишь, – сказала Софи не вызывающим ни малейших сомнений тоном.
Кивнув, Антуан отошел от окна.
– Можно мне будет на пару недель съездить с тобой в Брайтон? – поймав ее быстрый взгляд, он рассмеялся, покачав головой. – Я не стану уговаривать Тома. Обещаю вообще на эту тему не говорить. Но я неплохо потрудился, сдав все экзамены на отлично, а поэтому заслужил небольшой отдых.
Как только Антуан вернулся в Брайтон, для него начались счастливые деньки. Он катался вместе с Томом на лошадях, встречался со своими брайтонскими друзьями, совершал прогулки в дюнах в компании Софи и Барни. Единственной переменой, замеченной в нем супругой мистера Фоксхилла, было то,
– И что, его вообще не слышно было? – спросила Софи у Рут.
– Нет, мэм, ни звука.
Внезапно Софи охватил страх. Взбежав по ступенькам, она распахнула дверь спальни Антуана. Комната была пуста, а на подушке лежала записка:
«Дорогая Софи, пожалуйста, прости меня, но я должен уехать во Францию. Я собираюсь оказать поддержку жителям моей деревни. После этого я предъявлю свои права на владение шато в парижском магистрате, заручившись их подписями на документе, гласящем, что именно я являюсь их подлинным господином, и именно меня они хотят видеть в шато, принадлежавшем моим родителям. Обо мне не беспокойся. Скоро напишу, Антуан».
Тома в этот момент в магазине не оказалось, но Софи отыскала его близ конюшни, где он руководил погрузкой в подводу весьма ценного груза. Ее побледневшее лицо немало испугало Тома, заставив подумать, что случилось нечто непоправимое с их дочерью, но еще издали, она прокричала ему:
– Антуан бежал! – Пока супруг попытался ее успокоить, Софи протянула ему записку. Прочитав ее, Том Фоксхилл нахмурился.
– Мой Бог! Если Антуан отправился в шато один, живым он оттуда не выйдет. Да, он слишком долгое время провел в безопасности и посчитал мои предупреждения крайне преувеличенными. Я должен немедленно отправляться вслед за ним!
Две вещи, которых она больше всего страшилась, произошли одновременно. Антуану угрожала смертельная опасность, и единственный мужчина, которого она любила, должен был эту опасность разделить. Увидев, в каком она состоянии, Том покрепче прижал к себе жену.
– Я привезу мальчика. Думаю, он отправился через пролив в рыбацкой лодке, – он быстро поцеловал ее на прощанье. – Пойду наведу кое-какие справки. А ты навести Клару, да разузнай, не говорил ли он чего о своих планах в ее присутствии. Затем сходи в булочную, где работает Билли, да спроси у него: Встретимся потом здесь. Отдай распоряжение, чтобы на время моего путешествия приготовили запас провизии.
Софи вернулась раньше Тома. Кларе ничего не было известно, и все, что удалось разузнать, так это то, что предыдущим вечером Антуан купил в булочной хлеба, а также то, что Билли был с ним на базаре, когда воспитанник Софи приобретал там дорожный саквояж. Тому удалось раздобыть куда более существенные сведения. Во-первых, Антуан арендовал легкую рыбацкую лодку, сказав хозяину, что она понадобится ему на время каникул, а во-вторых, сосед сообщил, что мальчик покинул его дом около девяти часов вечера.