Сахарный дворец
Шрифт:
Когда они подкатили к дверям дома, девушка протянула кучеру письмо, чтобы он передал его Марии. Софи знала, что миссис Фицхерберт здесь, но удастся ли застать ее дома?
Она ждала, и наконец кучер вернулся.
— Миссис Фицхерберт примет вас, мадам.
— Благодарю. Подождите, пожалуйста.
Войдя в холл, Антуан снял кепку, и Софи взяла его за руку, когда они прошли в гостиную, где Мария приветствовала их. Она вышла вперед и заговорила по-французски:
— Мадемуазель Дэлкот, я хорошо вас помню. И сейчас вы пришли вместе с сыном моих дорогих друзей, которые были так гостеприимны ко мне. — Она тепло
— Enchant [3] , мадам.
— Я бы с легкостью поверила, что ты только что приехал из Версаля, Антуан! — Миссис Фицхерберт всплеснула руками, и на пальцах сверкнули кольца.
— Нет, мадам, — ответил он серьезно. — Я уехал из Франции в четыре года. Почти в пять. А сейчас мне уже десять.
— А ты высокий для своего возраста. Это замечательно! Давайте присядем. Я очень хочу поскорее узнать вашу историю. Я так рада встрече с Антуаном. Его мама писала мне после его рождения, но потом для Франции наступили не лучшие времена, и письма перестали доходить.
3
Очень рада (фр.).
Софи помолчала.
— Вы дружили с семьей Антуана, и ради этой дружбы я прошу вас, чтобы мальчика отвели куда-нибудь и покормили, пока мы будем разговаривать.
Мария сразу же поняла, что Софи хочет поговорить наедине, и позвонила в колокольчик. Потом она внимательно выслушала рассказ девушки.
— Это ужасно, что невинного ребенка преследуют враги его отца! Чем я могу помочь? Я бы хотела кое-что предложить, но едва ли осмелюсь.
— Что, мадам?
— Вы бы позволили, чтобы я временно позаботилась об Антуане? У меня есть поместье за городом, где я могу оставаться инкогнито. У пары, которая следит за домом, есть двенадцатилетний приемный сын. Антуан может остаться там, пока не минует опасность. Он умеет ездить верхом? Нет? Тогда его научат. Там он также будет продолжать учиться и еще брать уроки музыки и пения. А потом, когда он сможет вернуться, если вы не возражаете, я продолжу помогать ему.
— Его учительница говорит, что, когда вырастет, он мог бы стать академиком.
— Значит, его ждет Оксфорд, а потом профессия, которую он выберет.
— Ваша доброта не знает границ. Именно этого его родители желали бы для него.
— По вашему голосу я чувствую, что-то все равно тревожит вас. Что именно?
— Я приехала сюда сегодня в надежде, что вы дадите мальчику кров и позаботитесь о нем, но не смогу отпустить его за город. Я знаю его достаточно хорошо. Он только и будет думать, как бы убежать.
— Вы полагаете, я бы позволила Антуану остаться там, видя, что он несчастлив? У меня есть и другие предложения, но нет уверенности, что там он будет в безопасности. К сожалению, каждый мой шаг в обществе сопровождают сплетни и домыслы. О нем начнут судачить, и это не приведет к добру.
— Я все понимаю, но…
— Ничего больше не говорите, — с улыбкой прервала Софи миссис Фицхерберт. — Давайте завтра же все вместе поедем в мое поместье. Увидите, какое это приятное место, и сами останетесь с Антуаном, сколько пожелаете. А дальше будет видно.
Софи согласилась и попросила кучера съездить домой
— Ты запомнишь, Антуан?
— Да, мадам.
Они были в пути довольно долго, прежде чем экипаж въехал в высокие ворота. Софи увидела не очень большой дом, в окнах которого отражалось солнце. У Антуана в глазах появился интерес, когда он увидел несколько пони. Миссис Фицхерберт уже рассказывала, что за домом присматривает пара, муж с женой, а также у них есть приемный сын Джами. Всех обитателей дома предупредили о приезде Софи и Антуана, и слуги вышли на крыльцо встречать коляску. Им было около сорока лет, у обоих была аристократичная внешность, речь и манеры. Они добродушно и тепло приняли их. Pater и mater — так обращался к ним Джами. Pater пообещал научить Антуана ездить верхом. Том часто сажал его в седло, но ни одна из лошадей не подходила для мальчика.
Сначала Антуану показали его комнату, а также классную комнату, куда ежедневно приходил учитель давать уроки. И ему придется общаться с мальчишкой на два года старше. Это беспокоило его, и даже уроки верховой езды не стоили того. Сколько ему еще придется ждать, чтобы вырасти и ездить на лошадях Тома?
Потом он услышал, что Джами вместе с миссис Фицхерберт разыскивают его.
— Вот ты где, Антуан! — радостно воскликнул он. У мальчика были светлые волосы, круглое лицо и дружелюбный взгляд. Он сразу же заговорил про игры, и Антуан успокоился.
Шли дни, и Антуану нравилось здесь больше, чем он ожидал. В поместье было много собак и кошек, которых он любил. Он с удовольствием занимался в классной комнате вместе с Джами, который к тому же ездил верхом так, как будто родился в седле. Антуан тоже начинал все лучше осваивать верховую езду, но не мог соревноваться с Джами в музыке. Мальчик играл почти на всех музыкальных инструментах, начиная от клавесина и заканчивая скрипкой, игре на которой он сам только что начал обучаться. Джами сразу же полюбил Барни.
Миссис Фицхерберт осталась только на неделю, и почти все это время Софи проводила в ее компании. Вскоре после ее отъезда приехал принц. Он удивленно воскликнул, увидев Софи:
— Мадемуазель! Вы преследуете меня повсюду?
Она покачала головой, а потом все рассказала ему, объяснив, что мальчик — молодой граф де Жюно.
Он тяжело вздохнул:
— Чудовищное положение, но уверяю вас, здесь вы в безопасности.
Позже в тот же день принц снова заговорил с Софи, когда встретился с ней на пути в библиотеку.
— Я хочу, чтобы вы знали, мадемуазель, что раз миссис Фицхерберт так безгранично доверяет вам в том, что вы не раскроете секрет ее настоящего имени, у меня тоже нет поводов сомневаться.
— Это большая честь для меня, сэр.
Потом она видела, как он катается верхом, всегда выбирая из стойла черную лошадь. Принц взял с собой Джами и Антуана на пони. Антуан к тому времени уже твердо держался в седле, и принц лично давал ему указания и подбадривал мальчика.
Пробыв в поместье несколько дней, принц снова уехал в Лондон, и Софи заговорила с Антуаном о том, смог бы он остаться здесь без нее. Он хорошо подумал, прежде чем ответить.