Сага об эрлинге
Шрифт:
Паль сказал:
— За эти слова тебя бы следовало отлучить от церкви.
— Не так велика эта беда, как некоторые думают, — сказал Эрлинг.
После этого Паль уехал из Бьёрнарстадира. Он был в большом гневе.
Он направился на Люсу-фьорд к Кольбейну и сказал:
— Собираешься ли ты судиться с Эрлингом, который убил твоего сына и захватил твою усадьбу?
Кольбейн сказал, что собирается.
— Жаль только, что исполнить приговор можно будет не раньше следующего прихода Трещотки. Ведь у нас в Вестрибюгде нет никакого войска.
Паль сказал:
— Не зачем так долго ждать. Да и
Кольбейн сказал, что так и поступит. В начале весны он принялся ездить по всем дворам на Люсу-фьорде и Ранга-фьорде, и везде подбивал бондов поехать вместе с ним и расправиться с Эрлингом.
— Тогда, — говорил он. — И нам станет спокойней, и скрелинги не подумают о нас дурного.
Вот Кольбейн приезжает в Исабьёрг к Торду, сыну Йона, и рассказывает о своем деле. Торд говорит:
— Пожалуй, я поеду с тобой, хоть Эрлинг мне и племянник. Не желаю я сносить насмешки этого щенка потому только, что моя сестра Гудрид так неудачно вышла замуж. Но у меня есть одно условие.
Кольбейн просит Торда назвать его.
— Ходят слухи, — говорит Торд. — Будто ты, Кольбейн, однажды очень выгодно продал пару английских быков. Ты-то тогда разбогател, а я вот лишился наследства. По-моему, будет справедливо, если ты дашь мне пять марок серебра и быка за поддержку.
Кольбейн согласился, и тогда Тородд обещал присоединиться к его отряду, когда они соберутся напасть на Эрлинга. Бьёрн, сын Торда, был при этом разговоре.
Он сказал:
— Почему ты согласился пойти на это неблагородное дело, отец?
Ведь каждому ясно, что Эрлинг — законный наследник Сигхвата, и Бьёрнарстадир принадлежит ему по праву. Тородда же он убил по обычаю предков на честном поединке.
Торд сказал Бьёрну, что это не его ума дело. Бьёрн сказал:
— Если ты не передумаешь, я уйду к Эрлингу и буду сражаться на его стороне против тебя.
Тогда Торд ударил Бьёрна по лицу и сказал:
— Замолчи, щенок! Посмей только уйти к этому разбойнику, и я отрекусь от тебя, так что ты не получишь ни фартинга из моего наследства.
Бьёрн сказал:
— Смотри, как бы эта пощечина не обошлсь тебе дороже, чем мне твое проклятие.
Той же ночью Бьёрн убежал из Исабьёрга с тремя верными людьми. Он пришел к Эрлингу и рассказал ему, что замышляют против него бонды.
— Я хотел бы остаться с тобой, — сказал Бьёрн. — Меня теперь ничто не удерживает, ведь Торд отрекся от меня.
Эрлинг был очень доволен. Он сказал:
— Мне нечего бояться, раз лучшие люди Западного поселения переходят на мою сторону.
В тот же день в Бьёрнарстадир пришли Эндриди и Торфинн, сыновья Одда, сына Торкеля, с острова Херьольвсей. Оба юноши остались у Эрлинга, как и Бьёрн, и обещали во всем его поддерживать. Вечером Эрлинг позвал своих названых братьев, Атангана и Инапалука, и сказал им:
— Этой ночью мы должны рассчитаться с одним человеком. Зовут его Торд. Это совсем ничтожный человек, и я не стану вызывать его на поединок. Не заслужил он такой чести. Я думаю, нашим врагам придется не по нраву, если мы начнем наносить им урон прежде, чем они соберутся выступить против нас.
Инуиты
Эрлинг сказал:
— Это я, Торд. Хочу выйти во двор, видно, слишком много я вчера выпил.
Эрлинг вернулся к своим братьям-инуитам, которые ждали его у дверей. Атанган спросил, почему Эрлинг не разбудил Торда и не дал ему взять оружие. Эрлинг сказал: — Он большой трус, этот Торд. Он поднял бы такой крик, что разбудил бы всех в доме, и тогда нам пришлось бы сражаться с ними со всеми. А ведь среди них, возможно, найдется немало таких, кто потом будет стоять на нашей стороне.
После этого Эрлинг, Атанган и Инапалук поехали обратно в Бьёрнарстадир. Через два или три дня к Эрлингу пришли восемь человек из Исабьёрга. Их привела Тордис, служанка Сигхвата. Все они остались в Бьёрнарстадире и поклялись верно служить Эрлингу. Всего у Эрлинга собралось к тому времени тридцать два человека, не считая женщин. Это были большей частью молодые люди, которые надеялись, что Эрлинг сумеет освободить страну от скрелингов. Вокруг дома насыпали высокий вал и приготовились к защите.
VII
Вскоре до Эрлинга дошли слухи, что Кольбейн уже собрал свое войско и хочет выступить в ближайшие дни. Говорили, что у Кольбейна более сотни воинов.
— Не боюсь я этих людишек, — сказал Эрлинг. — Они все так обленились и разжирели, что едва не падают на ходу. Каждый мой человек стоит десятка этих трусливых баранов.
Торбьёрг сказала:
— И все же я не советую тебе вступать с ними в открытый бой. Никогда не следует идти навстречу желаниям врагов. Я думаю, мы причиним им больший ущерб, если спрячемся в тайном жилище и будем совершать оттуда внезапные набеги.
— Верно ты говоришь, — сказал Эрлинг. — Так мы и сделаем.
Той же ночью Эрлинг и все его люди ушли из Бьёрнарстадира и поднялись на ледник, где у них был снежный дом. С собой они взяли только собак, лошадей и оружие.
Эрлинг сказал:
— Пусть бонды поживятся моим добром: недолго им радоваться этому богатству.
Они построили на леднике еще несколько иглу, так что все смогли свободно разместиться.
Вскоре Кольбейн со своим войском пришел в Бьёрнарстадир. Воины надели доспехи, прокричали боевой клич и ринулись в бой. Они перелезли через вал, ворвались в дом и только тогда поняли, что сражаются с собственной тенью. Кольбейн был очень разгневан, а многие в его войске перепугались. Они решили, что Эрлинг теперь будет появляться в любое время там, где захочет, и мстить им за это нападение. Люди Кольбейна разграбили усадьбу и забрали все добро, какое смогли унести. После этого они поехали на остров Херьольвсей к Одду, сыну Торкеля. Там было много жилых построек. Кольбейн решил оставаться на острове с войском до тех пор, пока не представится возможность сразиться с Эрлингом. Но его людьми овладел такой страх, что многие из них разбежались по домам прежде, чем достигли Херьольвсея.