Сага о Ньяле
Шрифт:
Снорри попросил рассказать о нем. Асгрим сказал:
– Я хотел бы, чтобы ты поддержал меня на суде и помог мне, потому что ты умен и умеешь постоять за себя.
– Плохо идут сейчас в суде наши собственные дела, – ответил Снорри. – И так уже против нас поднялось много народу. Поэтому нам вовсе не хочется впутываться в дела людей из другой четверти.
– Что же, может, ты и прав, – сказал Асгрим. – Ты ведь нам ничего не должен.
– Я знаю, ты хороший человек, – сказал Снорри. – Поэтому я обещаю тебе, что не пойду против тебя и не буду помогать твоим недругам.
Асгрим поблагодарил его. Снорри сказал:
– Кто этот человек с резкими чертами лица, что идет пятым, а сам бледен лицом, скалит зубы и держит на плече секиру?
– Хедином зовут меня, –
Снорри сказал:
– Только то, что ты, по-видимому, человек суровый и властный. Но я вижу, что твое счастье скоро изменит тебе, и недолго тебе остается жить.
– Что ж, – говорит Скарпхедин. – Этот долг все должны заплатить. Но лучше было бы тебе отомстить за смерть своего отца, чем заниматься пророчествами.
– Многие уже говорили мне это, – отвечает Снорри. – Но меня этим не рассердишь.
После этого они вышли, так и не заручившись здесь никакой поддержкой. Оттуда они направились к палатке людей из Скагафьорда. Это была палатка Хавра Богатого. Его отцом был Торкель, сын Эйрика из Годдалира, внук Гейрмунда, правнук Хроальда, праправнук Эйрика Торчащая Борода, что убил Грьотгарда в Сокнардале, в Норвегии. Мать Хавра звали Торуни. Она была дочерью Асбьярна Лысого из Мюрка, сына Хроссбьярна.
Асгрим и его люди вошли в палатку. Хавр сидел в палатке посредине скамьи и разговаривал с каким-то человеком. Асгрим подошел к нему и поздоровался е ним. Тот учтиво ответил ему и предложил сесть. Асгрим сказал:
– Я хотел бы попросить тебя, чтобы ты оказал поддержку мне и моим родичам.
Хавр сразу же ответил, что он не хочет ввязываться в их неурядицы.
– Но я хочу спросить, – сказал он, – кто этот бледный человек, который идет пятым? У него такой страшный вид, словно он вышел со дна морского.
Скарпхедин сказал:
– Не твое дело, молочная рожа, кто я такой! Я не побоюсь пройти мимо тебя, если ты будешь сидеть в засаде. Мне ничуть не страшно, когда такие, как ты, стоят на моем пути. Ты бы лучше разыскал свою сестру Сванлауг. Эйдис Железный Нож и Коль Наковальня похитили ее из твоего дома, а ты не посмел и пальцем шевельнуть.
Асгрим сказал:
– Идем отсюда, нечего нам ждать здесь поддержки.
Затем они пошли к палатке людей из Мадрувеллира и спросили, там ли Гудмунд Могучий. Им сказали, что там. Тогда они вошли в палатку. Посреди палатки стояло почетное сиденье, и на нем сидел Гудмунд Могучий. Асгрим подошел к нему и поздоровался с ним. Гудмунд учтиво ответил ему и предложил сесть. Асгрим сказал:
– Не сидеть мне хочется, а попросить у тебя поддержки, потому что ты человек честолюбивый и большой хавдинг.
Гудмунд ответил:
– Я не пойду против вас, а если найду возможным, то и поддержу. Тогда мы и поговорим об этом.
Он отнесся к ним очень благосклонно. Асгрим поблагодарил Гудмунда за его слова. Гудмунд сказал:
– Среди вас есть один человек, на которого я все смотрю. Он кажется мне непохожим на большинство людей, которых я видел.
– Кто же это? – спросил Асгрим.
– Он идет пятым, – ответил Гудмунд. – Волосы у пего темные, лицо бледное, он высок ростом, силен на вид и так решителен, что я охотнее имел бы среди своих людей его, чем десять других… И все же он человек неудачливый.
Скарпхедин сказал:
– Я знаю, что ты говоришь обо мне. Мы оба с тобой неудачливы, но каждый по-своему. Меня корят за убийство Хаскульда Хвитанесгоди, что правильно. Тебя же поносят Торкель Дерзкий и Торир, сын Хельги, и ты от этого очень страдаешь.
И они вышли. Скарпхедин сказал:
– Куда же нам теперь пойти?
– К палатке людей с Льосаватна, – сказал Асгрим.
Эту палатку покрыл Торкель Дерзкий. Его отцом был годи Торгейр, сын Тьярви, внук Торкеля Длинного. Мать Торгейра звали Торунн, она была дочерью Торстейна, внучкой Сигмунда, правнучкой Гнуна-Барда. Мать Торкеля Дерзкого звали Гудрид, она была дочерью Торкеля Черного из Хлейдраргарда, внучкой Торира Лопоухого, правнучкой Кетиля Тюленя, праправнучкой Арнольва, прапраправнучкой
74
Побережье Балагардссида – часть юго-западного побережья Финляндии.
75
Адальсюсла – эстонское побережье у острова Сарема.
СХХ
Асгрим и его спутники пошли к палатке Торкеля Асгрим сказал своим спутникам:
– Это палатка Торкеля Дерзкого, могучего воина, и нам было бы очень важно заручиться его поддержкой. Нам надо держаться здесь осторожно, потому что он человек своевольный и крутой. Я хочу попросить тебя, Скарпхедин, чтобы ты не вмешивался в наш разговор.
Скарпхедин усмехнулся в ответ. На нем был синий кюртиль и полосатые синие штаны, а на ногах высокие черные сапоги. Пояс у него был серебряный, а в руках он держал секиру, которой он убил Траина и которую он называл Риммугюг («Великанша битвы»), и небольшой щит. Голова у него была повязана шелковой лентой, украшенной золотом, а волосы зачесаны за уши. Вид у него был на редкость воинственный, и все узнавали его, даже те, кто его никогда не видел. Он шел, не опережая других и не отставая. Они вошли внутрь палатки. Торкель сидел посредине скамьи, а его люди по обе стороны от него. Асгрим поздоровался с ним, и Торкель учтиво ответил ему. Асгрим сказал:
– Мы пришли сюда затем, чтобы просить у тебя поддержки в нашей тяжбе.
Торкель сказал:
– На что вам моя поддержка, раз вы уже ходили к Гудмунду? Он вам, верно, обещал поддержку?
– Нет, мы не заручились его поддержкой, – сказал Асгрим.
Торкель сказал:
– Видно, ваше дело показалось Гудмунду неправым. Да так оно и есть, потому что хуже того, что вы сделали, никто еще никогда не делал. И я знаю, что привело тебя сюда: ты решил, что я не так щепетилен, как Гудмунд, и что я поддержу неправое дело.
Асгрим промолчал, видя, что дела их плохи.
Торкель сказал:
– Кто этот высокий и зловещий человек с резкими чертами лица, что идет пятым, а сам бледен и, судя по его виду, неудачлив и злопамятен?
Скарпхедин сказал:
– Меня зовут Скарпхедином, и нечего тебе поносить меня ни с того ни с сего обидными словами. Ведь со мной никогда не случалось, чтобы я притеснял своего отца и дрался с ним, как ты со своим. И ты ведь мало ездил на тинг и мало занимался делами тинга. Тебе, видно, сподручнее варить у себя на дворе в Эксаре сыры с горсткой твоих домочадцев. Ты бы лучше выковырял себе из зубов конец прямой кишки твоей кобылы, который ты съел перед тем, как поехал на тинг, – еще твой пастух увидел это и удивился, как ты можешь делать такие гнусности.