Сафари
Шрифт:
— Готово, — утер пот охотник. — Игнат, давай помалу!
Волчара, вернувшийся за руль, виртуозно притер "бобик" почти к самой туше. Михалыч откинул задний борт, оказавшийся складным. В разложенном положении он превратился в довольно крутой пандус.
— Лезте в кузов, — скомандовал Михалыч. — Там трос ленточный, перекиньте его через блок и второй конец мне. Я буду толкать, а вы тяните.
Мы с Сашкой послушно забрались в багажное отделение, где и обнаружили импровизированную таль с ручным приводом. Как тут все у Михалыча приспособлено! Недаром он на своем джипе поехал. Знал, что нас ждет. Общими усилиями буквально за пару минут заволокли громоздкую тушу в кузов, где
— Все, валим! — скомандовал Михалыч, когда с погрузочными работами было покончено. — Повезло, итить, что так тихо вокруг. Но теперь бежим без оглядки, ни на что не отвлекаемся!
Нас долго упрашивать не нужно, не маленькие. Уже через несколько минут внедорожники пересекли границу аномалии, оглашая окрестности рыком движков. Удирали мы на максимально возможной скорости, и притормозили только в лагере научников, с нетерпением ждавших результатов вылазки.
Система Риггос-2, планета Ахерон, Чернореченск,
двумя днями ранее.
Предыдущие два дня прошли в суете и заботах — соваться в Мутагенку с бухты-барахты было сродни самоубийству. Поэтому мы столько времени потратили на планирование. В принципе, время тратил ушедший в отпуск майор Волчара — в безуспешных попытках родить мало-мальски пригодный план проникновения в самое сердце аномалии. Он целыми днями не вылезал из "Ларца", обговаривая с Михалычем различные варианты, но консенсуса наши эксперты так и не достигли. Выход, как ни странно, нашел я. Когда Зайцев выслушал мою гипотезу о происхождении Мутагенки, он глубоко задумался, примерно на полчаса, по истечении которых велел мне ждать в кабинете, а сам куда-то ушел. Вернулся часа через два, когда я совсем измаялся в ожидании, хоть и скрашенном чаепитием с секретарем-референтом — весьма привлекательной дамочкой лет тридцати. И с ходу огорошил меня новостью:
— Профессор Юм весьма заинтересовался вашей теорией, Александр! Завтра в Океанариум отправится челнок, привезет оттуда команду исследователей с оборудованием. Мне удалось убедить руководство города в необходимости этого шага. Вашей задачей будет обеспечение прибывших образцами. Справитесь?
В этом я не сомневался, с такими помощниками, как Волчара и Михалыч — легко. Примерно в таком ключе и ответил Зайцеву.
— Вот и чудненько, — заключил он. — Если теория подтвердится, это будет прорыв в ксенопсихологии. Правда, с практической точки зрения пользы от него мало… По крайней мере, сейчас, пока мы изолированы от Федерации. Но я искренне надеюсь, что положение скоро изменится.
На этом разговор завершился и я ушел напрягать экспертов новым заданием. А на следующий день прилетели ученые из Океанариума. Встречали их Соломатин и Зайцев, меня позвали уже по факту, когда все формальности были соблюдены, а гости накормлены и напоены. Встреча происходила в памятном для меня соломатинском кабинете. Когда я вошел, полковник все так же сидел в своем кресле, Зайцев притулился за одним из совещательных столов, а напротив него устроились трое средних лет мужиков и совсем юная девчушка, лет девятнадцати-двадцати на вид. Одеты они были немного странно — в комбинезоны цвета морской волны, на ногах нечто, напоминающее кеды на толстой резиновой подошве. На нагрудных карманах эмблемы в виде осьминога, обвивающего микроскоп, на плечах мягкие погоны. Старшим по званию был мой старый знакомец майор Шнайдер. Остальные двое мужиков пребывали в капитанских чинах, а миловидная шатенка с точеной фигурой могла похвастаться лишь малюсенькими звездочками младшего лейтенанта.
— Здравия желаю, — поздоровался
— Знакомьтесь, это капитан Тарасов, группа специального назначения Поисковой службы, — представил меня гостям полковник. — Он автор гипотезы, для проверки которой вы сюда прибыли. Прошу любить и жаловать.
Я коротко поклонился, не вставая со стула.
— Со старшим исследовательской группы майором Шнайдером вы знакомы, — продолжил церемонию Соломатин. — Добавлю только, что он представляет отдел нейрохирургии Института Морской Биологии.
Ага, про это я читал. В Океанариуме Институт главное научное заведение, под его эгидой проводятся все исследования в области биологии и смежных дисциплин, а также по медицине.
— Капитан Гавриленко, — один из мужиков, пошире в кости и попухлее, привстал со стула. — Отдел психологии.
— Капитан Юциус, — кивок на второго мужика, высокого и тощего. — Технический отдел.
— И, наконец, наша гостья — младший лейтенант Юлия Герасименко, аспирантка профессора Юма.
— Очень приятно, — улыбнулся я. Девушка в ответ немного смутилась, но взгляд не отвела. — Хотелось бы поточнее определиться с нашим взаимодействием. Уточнить, так сказать, планы.
— У нас с собой есть все необходимое оборудование для исследования мозговой активности живых организмов, — вступил в разговор Шнайдер. — Мы можем действовать в полевых условиях. Но нам необходимы образцы. Ваша задача предоставить их.
— Не проблема, — заверил я собеседника. Михалыч дал гарантию, так что я чувствовал себя достаточно уверенно. — Но наш эксперт по Мутагенке утверждает, что проще всего проводить исследования непосредственно на месте. Он предлагает выдвинуться к аномалии и разбить лагерь недалеко от границы. И там уже работать.
— Такой вариант нас устраивает, — не стал спорить Шнайдер. — Единственная проблема — транспорт.
— Это вообще не проблема, — успокоил гостя Соломатин. — Машины дадим, сколько скажете. И охрану бы дали, но она там без надобности — пограничники проводят постоянный мониторинг аномалии, так что угрожать вам могут только животные. А с ними охотники легко разберутся.
— Одеты вы не по сезону, — вставил свои пять копеек Зайцев. — По степи в резиновых тапочках ходить последнее дело.
— Не беспокойтесь, у нас с собой имеется снаряжение, подходящее для полевых условий, — заверил Шнайдер главного чернореченского ученого. — И оружие есть, и пользоваться им умеем. Мы же в первую очередь военные, а уже потом все остальное.
Это точно, по Базе-7 медики из Океанариума рассекали в весьма добротном снаряжении, десанту впору. И автоматы у них были любопытные. Тогда в суете внимания особого не обратил, а сейчас вспомнил — столетней давности девятимиллиметровые укороченные "страйкеры", под пистолетный унитар. Если проводить параллели с огнестрельным оружием, аналог пистолета-пулемета получается. А они на гаусс-оружии не экономят, и боеприпасов, видать, в достатке. О чем я незамедлительно спросил.
— Вообще-то это информация для служебного пользования, — отперся Шнайдер. — Но вам расскажу. У нас армия очень небольшая, в основном, военные ученые, которые больше за микроскопами время проводят, чем в боевых действиях. Для силовых акций есть специальные отряды. Они в основном действуют на суше, вот их и вооружают гауссами. Внутренняя безопасность обходится пистолетами. Поэтому основной образец — "страйкер", калибра 9 мм. Боеприпас универсальный. Расход смехотворно мал, город у нас тихий и спокойный. А под водой гауссами пользоваться не получается, для этого у нас специальные гарпунные ружья есть, многозарядные.