Сады Солнца
Шрифт:
В больших — в два человеческих роста — дверях, окаймленный желтым светом, стоял коренастый темнокожий старик с подстриженной седой бородой. Он позвал Кэша поскорее уходить с чертова дождя.
Так Кэш Бейкер впервые повстречал полковника Беара Стэмфорда.
Мужчины в желтом автомобиле уехали, а Кэш пошел вслед за полковником в гостиную, капая дождем на паркет, дивясь деревянной лестнице и деревянным же панелям на стенах.
— Сначала мы тебя высушим, а уж потом поговорим, — объявил старик.
Из теней за лестницей выплыл домашний робот, привел Кэша в спальню. Бывший пилот принял душ, натянул свежие джинсы и свитер, разложенные на кровати. Кэш
Приветствуя гостя, полковник Стэмфорд поднялся из глубокого кожаного кресла. Пара их стояла по сторонам резного каменного очага, где горели настоящие деревянные поленья. Полковник спросил, что предпочитает Кэш: виски или бренди? Кэш ответил, что кофе. Другой робот, меньше первого, налил кофе из серебряного кувшина в крохотную чашечку. Тем временем полковник расспрашивал о приключениях во время путешествия с Альдером Хон–Оуэном, об охотничьих домиках и виллах, которые Кэш взорвал в прошлом году. Полковник использовал дисплей, чтобы показать эти места, крутил самые свежие данные со спутников, изображающие почерневшие руины среди разнообразной первозданной природы.
— Вы остановились после четырех актов, — заметил полковник.
— Моя задача была не уничтожить все эти места, но дать людям знать о них, — сказал Кэш. — Потому я фотографировал и снимал видео. Думаю, оно сработало — иначе почему я тут сейчас?
— Возможно, вы не ожидали встретить кого–то вроде меня, очевидно принадлежащего к истеблишменту?
— Полковник, за прошлый год я успел убедиться в том, что у нас есть друзья в самых разных местах.
— Капитан Бейкер, когда вы ели в последний раз?
— Я провел почти весь день в дороге. Но с утра я неплохо позавтракал.
— Для меня будет честью, если вы останетесь ночевать у меня и разделите со мной ужин, — сказал полковник Стэмфорд.
Они ужинали в комнате, которая, похоже, и делалась специально для трапез: с длинным дубовым столом, дубовыми же стульями с изогнутой спинкой и сиденьем, обшитым потрескавшейся красной кожей. Маленький робот на шаре-колесе непрерывно сновал между столовой и кухней. Сначала был луковый суп со свежим хлебом, потом блюдо из риса с кусочками овощей и тремя разными соусами в серебряных кувшинчиках. Полковник пил вино, темно–красное, будто кровь. Кэш хотел сохранить голову ясной и потому ограничивался водой.
Как и коридоры, столовая была облицована дубом. Вдоль одной стены висели портреты мужчин и женщин в военной форме: холсты, написанные маслом, в полный рост. Трое — в древних космических скафандрах. Полковник Стэмфорд сказал, что одна из трех — первая женщина, ступившая на поверхность Марса. Где–то в доме лежит привезенный с Марса камень.
— У моей семьи долгая история службы Соединенным Штатам Америки. У вашей — тоже. Конечно, те дни давно уже миновали, но мы еще поддерживаем старые традиции.
Наконец Кэш осмелился задать вопрос, который вертелся на языке с первого шага в особняк Стэмфордов:
— Так это вы возглавляете то, к чему я присоединился?
— Вряд ли можно сказать, что кто–то определенный возглавляет что–то определенное.
— Так все говорят. Но мне трудно поверить.
— Я понимаю, это у вас из–за военной выучки, — заметил полковник. — Но мы сейчас не в армии. Мы — части горизонтально организованного, очень разветвленного сообщества. Крайне важно поддерживать его именно в таком состоянии. Во–первых, такую организацию нельзя уничтожить, обезглавив ее. Во–вторых,
— Вы имеете в виду клан Фонтейн? — осведомился Кэш. — Ведь это их территория. Я знаю, что они всегда голосовали против затрат на армию, хотя мы и воевали за них. И я когда–то воевал за них и для них — под Чикаго. Вы связаны с Фонтейнами?
— Капитан Бейкер, я был солдатом Великой Бразилии тридцать лет. Я дрался с так называемыми бандитами и дикими, чтобы укрепить власть Фонтейнов над этими землями, чтобы АР смогли беспрепятственно войти и приняться за очистку региона Великих озер. Сейчас я в отставке. Это мой фамильный особняк. Мой прапрапрадедушка купил его в тысяча девятьсот сорок восьмом году. Мы удержали этот дом во время Переворота, и гражданской войны, и передачи страны в состав Великой Бразилии — так же, как ваша семья удержалась в Бастропе.
— Мы не то чтобы удерживались или как там. Мы попросту никуда не уезжали, — заметил Кэш.
— У моей семьи — военные традиции. Мы воевали в каждой большой войне и в большинстве мелких. Среди моих предков — два конгрессмена и сенатор, плюс к тому женщина, возглавившая ополчение Индианаполиса в скверные времена Переворота. Но я — последний в роду. Моя жена умерла спустя год после того, как наш сын погиб в перестрелке в руинах Детройта. Вскоре после того я уволился и заинтересовался историей. Я тратил большую часть времени на то, чтобы написать историю своей семьи, историю, которую никто бы не прочел. Затем мой друг попросил контакта с «всадниками свободы» — и я присоединился к ним. И постепенно пришел к выводу, что и я могу сделать полезное, помогу исправить вред, причиненный во имя Геи. О да, было сделано и много хорошего — но это скорее вопреки великим семьям, а не благодаря им. Думаю, вы хорошо представляете, как великие семьи извратили к собственной выгоде священный проект восстановления и обновления Геи. Вас не требуется убеждать. А большинство — требуется. Мы помогаем им понять. Мы выучились у дальних коммунитаризму и ненасильственному сопротивлению. Мы помогаем желающим перемен сформировать демократическое движение. Мы заключили союзы с дикими, у которых гораздо больше общего с простыми людьми, чем у любого из великих кланов. Капитан Бейкер, вкратце, мы посеяли — и скоро пожнем урожай. Я готов внести небольшой посильный вклад. Надеюсь, и вы тоже.
Кэш сказал полковнику, что он понадобился кому–то как пилот шаттла. Но вряд ли пилот Бейкер сможет снова усесться за штурвал корабля.
— Это из–за того, что с вами случилось в Тихой войне? — осведомился полковник.
— Да, сэр.
— Капитан, вы искренни со мной. Это требует мужества. Но что касается повреждений вашей периферической нервной системы — возможно, мы кое–что и сможем сделать. Постепенно.
— Сэр, доктор из ВВС сказал мне, что повреждения уже навсегда, — сообщил Кэш.
— Думаю, вам стоит спросить кое–кого другого, — посоветовал полковник, налил себе остатки вина и лукаво подмигнул Кэшу. — Ох, много я пью. И говорю тоже. Типичная стариковская немощь. Мы не можем делать, потому болтаем. Тем не менее, надеюсь, моя компания не наскучит вам за несколько дней. Мои друзья хотят проверить вас. Несмотря на вашу долгую связь с нашим общим другом, несмотря на все его заверения, друзьям нужно убедиться, что вы не двойной агент. Лично я не питаю ни малейших подозрений. Но мне нечего терять. А они в случае моей ошибки потеряют все — и потому должны быть очень осторожными. Надеюсь, вы понимаете.