Сад времени
Шрифт:
– Момент… исторический момент… - бормотал Борроу.
А Буш краем глаза увидел, что намеревался предпринять Хауэс. Он молниеносно вскочил и навел на капитана дуло пистолета.
– Бросьте ампулу, Хауэс! Этот пистолет уж точно заряжен - я стянул его из вашего ранца, предвидя, что вы отколете нечто подобное.
– Вы все тут теряете время!
– неистовствовал капитан.
– Моя забота - свергнуть преступное правительство, но не все общество целиком. Послушал я, что вы тут затеваете, - и мне стало не по себе. Не хочу я ввязываться в эту свистопляску. Я возвращаюсь домой!
– Никуда вы не возвращаетесь, а остаетесь
Еще несколько мгновений они стояли так, сжигая друг друга взглядами. И Хауэс отступил: ампула КСД выпала из его руки, и Буш раздавил ее подошвой сапога.
– Теперь давайте сюда все, что у вас осталось. То, что рассказывает Силверстон, куда важнее, чем целая планета Глисонов. Мы вернемся домой, как только до конца осознаем великую идею, чтобы донести ее до других. Я прав, профессор?
– Да, Эдди, благодарю. Капитан Хауэс, я настоятельно прошу вас набраться терпения и выслушать меня.
Хауэс со вздохом Сизифа передал Бушу непочатую коробочку ампул.
– Я постараюсь, профессор.
– Он присел на корточки возле своего ранца, меча в Буша молнии.
Разрядило атмосферу лишь приглашение Энн к трапезе.
Все уставились на Буша, как бы ожидая от него разрешения начать. Приняв от Энн миску с супом, он кивнул в сторону Силверстона:
– Ну а теперь, профессор, расскажите нам заново о строении Вселенной.
– Я не в полном смысле ученый, а поэтому не стану вдаваться в технические подробности дела - к общему, полагаю, удовольствию, - сказал Силверстон.
– И до сих пор я не пытался переиначить существующие физические и прочие законы. Но, как только будет ниспровергнут тоталитарный режим (а я искренне верю в это), снова заработают научно-исследовательские институты и вся наука будет пересмотрена в свете новой глобальной теории.
А пока я просто приведу вам несколько примеров того, как мы теперь должны оценивать явления по макроскопической шкале.
Вы, конечно, знаете теперь, что все, относимое человеком к прошлому, на самом деле принадлежит будущему. Итак, будем теперь считать, что Земля с течением времени обратится в жидкую раскаленную массу, а затем разорвется на части, чтобы стать газом и межзвездной пылью, разносимой прочь во все стороны.
Все это происходит в постепенно сжимающейся Вселенной. Эффект Допплера только подтверждает наши утверждения о том, что отдаленные звезды и галактики сближаются с нами. И настанет момент, когда вся Вселенная спрессуется в единый предвечный атом. Таковым будет конец Вселенной. Вот вам и ответ на вопрос, который давно уже никому не дает покоя. Другое дело, Что мы теперь не знаем, как зародилась Земля, не говоря уже о жизни на ней.
Однако сколько крови попортили людям фундаментальные законы науки (точнее их выработка) - и все они ни к черту не годятся. Взять хотя бы, к примеру, столь превозносимый второй закон термодинамики: теперь-то мы ясно видим, что тепло распространяется от холодных тел к горячим, что все солнца - сборщики жара, а не его источники. Даже саму природу тепла нужно рассматривать иначе.
Но не спешите, рано еще ваять надгробие для науки. Некоторые ее законы все-таки останутся неизменными. Закон Бой ля, скажем, - об объеме газа. А почему бы и нет?
Лекцию прервал неистовый вопль Хауэса, схватившегося за голову:
– Да он безумен!
– И правда, поначалу мне казалось, что я схожу с ума. Уинлок нисколько не усомнился в этом, стоило мне начать излагать свою теорию, поэтому мы и поссорились. Но теперь я верю, что мозг мой работает на удивление здраво. С другой стороны, вся история человечества - сплошное сумасшествие.
Хауэс в отчаянии хлопнул ладонью по лысому черепу:
– Так. Вы хотите, чтобы я поверил, будто луч лазера выстреливает из уже мертвого тела, входит в дуло моего пистолета, когда я спускаю курок? Нет уж, дудки. Ну скажите мне, безумец, как можно убить кого-нибудь в этой вот вашей Вселенной наизнанку?!
– Признаться, я тоже этого никак не пойму, - поддержал его Борроу.
– Согласен, это представить трудно, - отвечал Силверстон.
– Но всегда нужно помнить, что природа повинуется и будет повиноваться все тем же законам. Изменилось и исказилось только наше восприятие. И всегда, всегда было так: луч выстреливал из тела в ваш пистолет, затем вы спускали курок, а затем у вас появлялось намерение сделать это.
– О Господи! Да почему никто не остановит его?! И вы, Буш, - вы так спокойно выслушиваете эту галиматью! Но ведь вы все видите своими глазами, что все происходит не так!
– Говорите за себя, Хауэс, - возразил Буш.
– Я как раз начинаю видеть все так, как описывает профессор. Это кажется нам безумием только потому, что сознание наше искажает реальность. Поэтому Ньютон и вывел (точнее выведет) свой закон в перевернутом виде.
Хауэс в сердцах махнул рукой:
– Ладно же. Допустим, все происходит по-вашему. Но почему же, во имя неба, почему мы видим все наоборот?!
Силверстон устало вздохнул:
– Я уже говорил об этом. Мы воспринимаем мир через призму искажающего его сознания - точно так же глазной хрусталик изначально воспринимает все перевернутым вверх ногами.
– Он обернулся к Борроу, который грыз нанизанные на прут кусочки жаркого.
– Ну а вы, мой друг? Вы принимаете все это?
– Мне кажется, легче понять и вообразить эту ситуацию с мертвым телом, чем идею о сжимающейся Вселенной. Давайте представим сценку с пресловутым застреленным в виде комикса. На первой картинке - лежащее тело. На второй оно приподнято; на третьей - почти вертикально, и из него исходит луч. На четвертой луч возвращается в пистолет, на пятой - спускается курок, а на шестой в голову хозяина пистолета приходит мысль об этом. По нашему опыту Странствий мы знаем, что все эти шесть сценок сосуществуют во времени, как и все исторические события. А теперь представим наши картинки на странице. Можно прочесть их с первой по шестую, а можно - с шестой по первую, хотя верное прочтение только одно. Так получилось, что мы всегда просматривали их в обратном направлении. Теперь вы понимаете, капитан? Хауэса передернуло: