Сад Поммера
Шрифт:
Время покажет, может, и старое суйслепповое дерево еще выбросит листья.
Для Поммера это вдруг становится очень важным. Дерево в три раза моложе его, хотя в его глазах оно как бы сверстник ему, и чахлый вид яблони несет в себе нечто гораздо большее, чем может показаться на первый взгляд. Это своего рода напоминание ему, Поммеру!
А что же в нем особенного, в этом дереве? С самого начала оно вроде было непохожим на другие… Почва вокруг темна, как и весь грунт сада, попробуй-ка додумайся, что мешает в земле корням дерева. Камень или железо, подзол или дно родника, хотя на этом
Может быть, он обидел дерево, оскорбил его? Может быть, у дерева свои причины, отчего оно не хочет и не может приносить плоды? Каждый делает то, что может. Как и он, Поммер.
Школьный наставник размышляет, пока не становится прохладно.
Он встает, уносит ведро в сарай и берет там железные грабли. Надо поработать в саду: сгрести в кучу истлевшие листья и весь мусор, оставшийся с весны.
Кристина выходит из дому на крыльцо — посмотреть, что делает муж. У нее уже готов ужин.
Поммер смотрит на жену и неожиданно думает, что эта женщина в кофте с буфами и кружевными краями, в сапожках со шнурами, издали кажется еще молодой и красивой, статной и стройной. В ее черных волосах еще совсем мало седины, только в двух местах к ее голове будто чуть-чуть прикоснулись кистью с известкой. У Кристины карие глаза и черные курчавые волосы. Было время, когда она носила большую, тяжелую косу. У нее уже было двое детей, когда она отрезала косу, потому что от тяжести косы болела голова. Поммеру пришлось согласиться с этим, хотя коса напоминала ему о их молодости. Из жениных волос он сплел себе цепочку для часов, часть косы и сейчас еще в сундуке, где у Кристины всякие старинные вещи. Окованный медью сундук и сам уже древность. На его передней стенке выжжено имя Hazak и дата — 1797. В свое время вокруг сундука, будто пчелки, вились дочери, их страсть как интересовал кринолин, о котором они только читали в книгах, и материнская коса. Из этой одной косы можно было сделать пышные поддельные косы нескольким редковолосым женщинам. Дочерям она не понадобилась, у них волосы были такие же густые, как у Кристины.
Жена заходит в сарай и тоже берет грабли.
— Я помогу тебе, — говорит она.
Поммер удивляется, откуда в его саду так много мусора. Они гребут и убирают каждую весну, приходят с граблями и осенью, но стоит только сойти снегу, как всюду полно мусору и листьев. Будто леший тайно навез сюда соломы да сучьев в зимнюю темень. Или, может, нападало с небес?
Они начинают от забора, от крыжовника и постепенно сгребают к середине, где вырастает взъерошенная куча.
По сути только первый весенний день. Снег сошел, дожди омыли землю, рождая тайные предчувствия. Кристина опирается о грабли и смотрит на небо.
Поммер зажигает огонь. Мусор сырой, не хочет гореть. Учитель приносит из хлева охапку соломы. Огонь сразу же занимается. Вначале много дыму, пламя еще слабое и чахлое, но вот огонь охватывает землистые листья, и учителю приходится отступить на шаг-другой, не то подпалит усы.
Дым синей змейкой стелется по саду, между ульями, в сторону луга, и растворяется там бесцветным маревом.
Поммер ворошит костер срезанным яблоневым суком. Все вокруг напоено горьким запахом горящих листьев.
Кто еще посмеет
— Ты не подожги школу, — предостерегает Кристина.
Нет, этого не случится. Поммер давно уже прикинул, куда дует ветер. А если бы и случилось? Эта старая хибара, прогнившее гнездо, кому ее жалко? Красный петух под ее стреху был бы очень кстати. Глядишь, выстроили бы в конце концов новую и большую школу. Это заветная мечта Поммера. Ему надоело ходить в волостное правление и клянчить. Из-за какой-то оконной рамы, которая истлела от времени и разбилась на ветру, приходится не раз ходить на сход выборных.
Как будто они там, в волостном правлении, не знают — ничто не вечно, а тем более деревянная школа, которую столько раз обещали починить и отремонтировать, но все так и осталось на словах. У правления денежные трудности — это старая песня, такая же древняя, пожалуй, как хорал: «Я к вам гряду с небес».
Трудись и радуйся, но долго ли выдержишь? Холодное помещение, нехватки и прочие трудности изнурят и самого бодрого и трудолюбивого школьного наставника. Воюй еще и с чертополохом и дикой горчицей, которые грозят загубить твою ниву. Вот и будь вечно молодым, вечно зеленым, словно какое-нибудь южное дерево!
Кристина охапками носит прошлогодние листья в огонь, пламя поглощает их, белесые струйки дыма впитывает вечерний воздух. Яблоневый сук, которым ворошит огонь Поммер, помогает пламени пробиться, проявить себя.
Со стороны трактира, с востока, от перекрестка дорог, доносятся пьяные голоса и приглушенные ругательства. Там распахивают дверь, видимо, пинком, и грузный мужчина вываливается из трактира и, шатаясь, бредет к коновязи. Ему никак не отвязать лошадь, пальцы не слушаются его, глаза не видят, голова болтается на шее как у полоумного. С грехом пополам он добредает до телеги, вскарабкивается на нее и натягивает в струну одну вожжу, так что лошадь не знает, куда повернуть — перед ней коновязь. Наконец он догадывается ослабить вожжи, и лошадь сама, чутьем находит дорогу домой.
Все это видно из школьного сада.
Поммер узнает этого пьяного, его знают все в волости и даже за ее пределами; это волостной старшина Краавмейстер.
Между тем лошадь двинулась в путь, и телега, хлябая, выехала со двора на дорогу. Колеса разбрызгивают лужи серой, мутной воды; волостной старшина, скособочившись, сидит в телеге, одна нога висит сбоку, за грядкой, другая подогнута под зад, шапка съехала на голове, волосы слиплись на лбу.
Шагов через двадцать телега добирается до школьной изгороди — здесь дорога сворачивает на хутор Луйтса, где живет волостной старшина.
Учитель Поммер стоит спиной к дороге и задумчиво ворошит костерок, в то время как волостной старшина резко останавливает лошадь и кричит резким голосом:
— Теперь-то ты притворяешься, что не видишь меня? Не стыдно, спиной повернулся, думаешь, сойдет? А вот и выкуси!.. Кто тебе позволил бить детей, говори!
Поммеру не нравится, что ему мешают смотреть на огонь.
— С пьяными я не разговариваю, — с достоинством отвечает он.
— А кто пьяный? — кричит волостной старшина. — Покажи, кто пьяный, золотой дам.