Сад костей

Герритсен Тесс

Они добрались до самой верхней ступеньки, и Норрис в очередной раз взглянул на портреты Гренвиллов, висевшие в коридоре второго этажа, окинул взором галерею картин, изображавших людей как молодых, так и старых, как мужчин, так и женщин. На одном из полотен он узнал Чарлза — юноша стоял у письменного стола в щеголеватом костюме. Его левый локоть с небрежным изяществом опирался на стопку книг, а кисть руки, та самая кисть, которой больше нет, спадала на кожаные корешки.

— А вот и твои друзья, мой дорогой, — объявила Элиза.

Они увидели, что Чарлз очень бледен, но, несмотря на это, лицо его расплылось

в улыбке. Культю левого запястья он осмотрительно спрятал под одеялом.

— Раскаты дядюшкиного голоса были слышны даже здесь, — заметил Чарлз. — Похоже, внизу состоялся чрезвычайно оживленный спор.

Пододвинув стул, Венделл уселся возле постели:

— Знай мы, что ты уже проснулся, поднялись бы к тебе раньше. Чарлз попытался сесть на кровати, но его мать возразила:

— Не надо, Чарлз. Тебе нужно полежать.

— Матушка, я лежу вот уже несколько дней, и это мне опостылело. В конце концов мне все равно придется подняться.

Элиза быстро подперла его спину подушками, когда Чарлз с болезненной гримасой подался вперед.

— Так как ты себя чувствуешь, дружище? — осведомился Венделл. — Болит все так же сильно?

— Только когда морфий перестает действовать. Но я стараюсь не допускать этого. — Чарлз с трудом выдавил усталую улыбку. — И все же мне лучше. Можно взглянуть на дело с другой стороны. Теперь мне уже не придется извиняться, что я не выучился играть на фортепиано!

— В этом нет ничего смешного, дорогой мой, — вздохнула Элиза.

— Матушка, вы не станете возражать, если я немного побуду наедине с друзьями? Мне кажется, я не видал их целую вечность.

— Будем считать, что это признак твоего выздоровления. — Элиза поднялась. — Джентльмены, прошу вас, не утомляйте его. Я проведаю тебя чуть позже, дорогой.

Чарлз подождал, пока матушка выйдет из комнаты, а затем раздраженно вздохнул.

— Боже, она меня подавляет!

— Тебе и вправду лучше? — спросил Норрис.

— Дядюшка говорит, симптомы хорошие. Со вторника у меня ни разу не было лихорадки. Нынче утром меня осматривал доктор Сьюэлл и остался доволен раной. — Взглянув на перевязанное запястье, Чарлз добавил: — Он спас мне жизнь.

При упоминании имени доктора Сьюэлла ни Венделл, ни Норрис не произнесли ни слова.

— Ну а теперь расскажите мне последние новости, — попросил Чарлз, радостно глядя на друзей. — Что там происходит?

— Нам не хватает тебя на занятиях, — проговорил Норрис.

— Обморочного Чарли? Неудивительно, что по мне скучают. На меня всегда можно положиться — рядом со мной любой будет выглядеть умником.

— Время лежания в постели можно потратить на учение, — предложил Венделл. — Когда вернешься на занятия, будешь самым большим умником из всех нас.

— Ты ведь знаешь, что я не вернусь.

— Конечно, вернешься.

— Венделл, — спокойно обратился к другу Норрис, — человечнее будет сказать правду, ты так не считаешь?

— По правде говоря, все это к лучшему, — заметил Чарлз. — Я в любом случае не смог бы стать доктором. И это всем известно. Я никогда не проявлял ни таланта, ни интереса к медицине. Все дело было в дядюшкиных чаяниях, дядюшкиных надеждах. Я не похож на вас. Счастливчики, вы всегда знали, кем хотите стать.

— А кем хочешь стать ты? — поинтересовался Норрис.

— Спроси у Венделла. Он знает. —

Чарлз указал на своего друга детства. — Мы оба состояли в Литературном клубе Андовера [8] . Ведь не только его одолевают всплески поэтического вдохновения.

Норрис издал удивленный смешок:

— Ты хочешь стать поэтом?

— Дядюшка не смог смириться с этим раньше, зато теперь ему придется. И почему я не вправе выбрать литературную жизнь? Посмотрите на Джонни Гринлифа Уиттиера [9] . Некоторые его стихи уже снискали успех. А этот малый, писатель из Салема, господин Готорн [10] . Он всего на несколько лет старше меня, но я готов побиться об заклад — Натаниэл очень скоро сделает себе имя. Почему бы не заняться тем, чем пылко увлечен? — Чарлз бросил взгляд на Венделла: — Как ты это назвал однажды? Тягой к перу?

8

Имеется в виду Академия Филлипса, частная школа, расположенная в г. Андовер, штат Массачусетс. Основана в 1778 г., готовит своих учеников.

9

Уиттиер, Джон Гринлиф (1807–1892) — поэт, видный аболиционист. Писал стихи о природе Новой Англии, о жизни в деревне и людях труда, о борьбе за свободу.

10

Готорн, Натаниэл (1804–1864) — американский писатель, автор многочисленных рассказов и романов.

— Пьянящей радостью авторства.

— Да, верно! Пьянящая радость! — Чарлз вздохнул. — Но при таком занятии вряд ли можно сколотить состояние.

— Я почему-то сомневаюсь, что тебе есть нужда беспокоиться об этом, — сухо возразил Венделл, окидывая взглядом хорошо обставленную спальню.

— Трудность в том, что дядюшка считает, будто стихи и романы — просто легкомысленное развлечение, не имеющее особого смысла.

Венделл сочувственно кивнул.

— Мой отец тоже сказал бы нечто подобное.

— И у тебя ни разу не возник соблазн пренебречь его мнением? Наперекор ему выбрать жизнь литератора?

— Но у меня нет богатого дядюшки. К тому же мне вполне нравится медицина. Она меня устраивает.

— Ну а меня она никогда не устраивала. И теперь дядюшке придется с этим смириться. — Чарлз бросил взгляд на свою культю. — Нет ничего бесполезнее однорукого хирурга.

— Эх, зато однорукий поэт! Из тебя получится невероятно романтическая фигура.

— И какая женщина прельстится мною? — горестно проговорил Чарлз. — Теперь, когда я лишился кисти?

Протянув руку Венделл сжал плечо друга:

— Чарли, послушай меня. Любая женщина, заслуживающая твоего знакомства, стоящая твоей любви, не обратит ни малейшего внимания на то, что у тебя нет кисти.

Скрип половиц возвестил о возвращении Элизы.

— Джентльмены, — проговорила она, — думаю, ему пора отдохнуть.

— Матушка, мы просто разговариваем.

— Доктор Сьюэлл не велел тебе напрягаться.

— Пока я напрягаю только один орган — свой язык. Венделл поднялся:

— В любом случае нам пора идти.