Сад костей

Герритсен Тесс

Норрис представил себе полутемные палаты, в которых эхом разносится кашель, и длинные ряды кроватей со спящими пациентами. Пусть учиться придется еще долго, Норрис ни секунды не сомневался, что он должен быть здесь. Что это самое мгновение, проведенное на холодном чердаке, — часть долгого пути, на который он ступил еще мальчишкой, впервые увидев, как отец разделывает убитую свинью. Потрогав ее сердце, все еще трепетавшее в груди, Норрис прижал руку к собственному телу, ощущая биение собственного сердца, и подумал: мы похожи.

Свинья, корова или человек — механизм один и тот же. Если я пойму, что заставляет работать горн, почему

вращаются колесики, я узнаю, как сделать так, чтобы механизм продолжал работать. Узнаю, как обмануть Смерть.

Он сбросил подтяжки и, стянув брюки, повесил их на спинку стула. Потом, дрожа, залез под одеяло. Сытый и все еще разомлевший от бренди, он почти сразу же уснул.

И едва ли не мгновенно проснулся от стука в дверь.

— Господин Маршалл! Господин Маршалл, вы здесь? Сонный Норрис выбрался из постели и, спотыкаясь, побрел в другой конец комнаты. Открыв дверь, юноша увидел пожилого больничного служителя, в дрожащем огне лампы лицо старика казалось зловещим.

— Вы нужны в больнице, — сообщил он.

— Что случилось?

— У Канального моста перевернулась карета. Мы принимаем пострадавших и никак не можем найти сестру

Робинсон. Они послали и за другими докторами, но я подумал: раз вы живете близко, стоит и вас позвать. Студент-медик всяко лучше, чем ничего.

— Да, конечно, — согласился Норрис, пропустив мимо ушей неуважительное замечание, в котором не было дурного умысла. — Я сейчас же буду.

Он оделся, нащупывая в темноте брюки, башмаки и жилет. Сюртук Норрис надевать не стал. Если там много крови, все равно придется сбросить его, иначе можно испачкать. Он накинул пальто, чтобы не замерзнуть, и двинулся вниз по темной лестнице, в ночь. Дул западный ветер, насквозь пропахший речной вонью. Норрис направился прямиком по больничному полю, и вскоре брючины стали влажными от росы, которая устилала траву.

Предчувствие заставляло его сердце колотиться быстрее. Перевернутая карета, подумал он. Многочисленные раны и ушибы. Сможет ли он что-нибудь сделать? Его не пугал вид крови — он достаточно повидал ее на ферме, когда убивали животных. Собственного невежества — вот чего боялся Норрис, Он полностью погрузился в размышления о предстоящих трудностях и не сразу понял, что слышит. Норрис сделал еще несколько шагов, и до его слуха снова донесся этот звук.

Где-то у реки стонала женщина.

Кто издал этот звук — какая-нибудь несчастная или проститутка, обсуживающая клиента? Норрису не раз случалось замечать совокупляющиеся парочки у реки, в тени моста, слышать стоны и хрюканье, исходившие от тех, кто вступал в тайные половые сношения. Но сейчас не время подглядывать за проститутками — его ждут в больнице.

Снова раздался жалобный звук. Норрис остановился. «Нет, от плотских утех так не стонут», — подумал он и помчался к набережной, крича: — Эй! Кто здесь?

Норрис бросил взгляд вниз, на край берега и у самой воды увидел что-то темное. «Тело?»

Он пополз по камням, башмаки то и дело увязали в черной грязи. Она засасывала подошвы, а сквозь потрескавшуюся, разваливавшуюся кожу ботинок заползал холод. Пока он с трудом пробирался к воде, его сердце ускоряло ритм, а дыхание учащалось. На берегу и вправду оказалось тело. В темноте Норрису удалось разглядеть, что это женщина. Она лежала на спине, а юбки до пояса скрывала вода. Онемевшими от холода и ужаса пальцами Норрис подхватил ее под руки и вытащил на берег, подальше от кромки. Теперь он едва дышал

от напряжения, а с брюк, которые окончательно промокли, стекала вода. Опустившись на корточки рядом с женщиной, Норрис обшарил ее грудь, пытаясь нащупать сердечный ритм, ощутить дыхание или еще какой-нибудь признак жизни.

Рука окунулась в теплую жидкость. Внезапный жар поразил юношу до такой степени, что он не сразу истолковал свои ощущения. Затем, опустив глаза, он заметил на ладони маслянистый блеск крови.

По камням за его спиной застучал гравий. Норрис обернулся — по спине пробежал холодок, и волосы зашевелились от ужаса.

На набережной прямо над ним стояло то самое существо. Черный плащ трепетал на ветру, напоминая огромные крылья. Из-под капюшона виднелся белый, словно кость, лик смерти. Запавшие глаза глядели прямо на Норриса так, словно он был отмечен и теперь должен отдать душу, ощутить удар косы.

Скованный страхом, Норрис не нашел бы в себе сил убежать, даже если б в тот самый миг существо набросилось на него и в воздухе над его головой блеснуло лезвие ножа. Он мог только наблюдать — так же, как чудовище наблюдало за ним.

И вдруг оно исчезло. Теперь Норрис видел лишь ночное небо и луну, подмигивавшую сквозь кружево облаков.

На набережной показался свет.

— Эй! — крикнул больничный служитель. — Кто там внизу? Горло Норриса словно онемело от ужаса, и он смог проговорить только:

— Тут…

Затем он произнес уже громче:

— Помогите… Мне нужна помощь!

Служитель спустился вниз по глинистому берегу, в его руках покачивался фонарь. Направив свет на тело, он устремил взгляд туда же. На Мэри Робинсон. Когда старик перевел глаза на Норриса, выражение его лица было совершенно очевидным.

В нем читался страх.

14

Норрис бросил взгляд на свои руки — корка засохшей крови начала трескаться и отслаиваться от кожи. Его позвали, чтобы помочь в сложной ситуации, но вместо этого он только добавил крови и неразберихи в больничный хаос. Через закрытую дверь был слышен страдальческий мужской крик, и Норрис задумался, какие ужасы творит хирургический нож с этим несчастным. «Ну уж не страшнее тех, что перенесла бедняжка Мэри Робинсон».

Только перетащив тело в здание больницы, где было светло, Норрис смог оценить всю тяжесть ранений.

Оставляя за собой кровавый след, он принес Робинсон в холл, и потрясенная сестра молча указала ему в сторону операционной. Но, кладя Мэри на стол, Норрис уже знал, что никакой хирург ей не поможет.

— Господин Маршалл, насколько хорошо вы знали Мэри Робинсон?

Норрис отвел глаза от своих рук, покрытых засохшей кровью, и воззрился на господина Пратта из Ночной стражи. За спиной у стражника стояли констебль Лайонс и доктор Олдос Гренвилл — во время допроса и тот, и другой хранили молчание. Они отступили в тень, подальше от крута света, который отбрасывала лампа.

— Она была медицинской сестрой. Я ее, конечно же, встречал.

— Но ведь вы знали ее? Была ли у вас с ней какая-то иная связь, кроме деловых контактов в больнице?

— Нет.

— Вообще никакой?

— Я изучаю медицину, господин Пратт. И у меня почти не остается времени на все остальное.

— Из больницы можно увидеть ваше обиталище. Дом, в котором вы живете, стоит на кромке этого поля, а до жилища Мэри Робинсон отсюда рукой подать. Вы могли сталкиваться с ней, выходя из дома.