Сабля Чингизидов
Шрифт:
– Его застрелили, мадам, – грустно поправил следователь.
– Прекратите меня запугивать! – взвизгнула Эмилия. – Я вам не слабонервная гимназистка. Бедный Александр, добрый, доверчивый человек. Вы просто звери!
– Кто, мы? – оторопело попытался уточнить прокурорский.
– Ах, оставьте, хватит ломать комедию. Мы когда-нибудь поедем? Где машина?
По дороге в город сопровождающий снова попытался наладить контакт:
– Как вам нравится Москва, мадам?
– Как могут нравиться эти уродливые коробки, построенные на месте ГУЛАГа? –
– Но, мадам, – обиделся за родной город прокурорский, – ГУЛАГ находился совсем в другом месте, за тысячи километров отсюда.
– Не пытайтесь меня агитировать, господин чекист. Не получится!
Прокурорский сокрушенно вздохнул. Проезжая мимо стадиона «Динамо», он сделал еще одну попытку:
– А это стадион, мадам, где играла бельгийская сборная, когда приезжала к нам в прошлом году.
– Там, где людей пытали, а гитаристу отрубили руки? Как же, знаю.
– Какие руки? Что вы, мадам, это же было в Чили.
– Вы из меня идиотку не делайте. Я прекрасно знаю все ваши приемчики! – злобно фыркнула баронесса. – Стадион у него в Чили, а ГУЛАГ где? В Японии?
Сопровождающий вздохнул и стал тоскливо смотреть в окно на город, перестроенный из ГУЛАГа.
В холле гостиницы их ждал Доминик Перье. Он вежливо поздоровался с прокурорским и взял за руки Эмилию, переходя на французский.
– Ах, Эмилия, какое несчастье. – Перье поцеловал баронессу в щеку. – Бедный Александр.
– Почему ты меня не встретил, Доминик? Бросил меня с этим мужланом.
– Ну что ты, Эмилия, господин Резников – работник местной прокуратуры, очень приятный человек.
– Прекрати, он просто чудовище. Запугивал меня ГУЛАГом всю дорогу от аэропорта.
– Господин Резников? ГУЛАГом? Ты что-то путаешь.
– Он мне рассказывал, как отрубают руки на стадионах. – На глазах баронессы показались слезы.
– На каких стадионах? Эмилия, ты, наверно, подзабыла русский язык. Это естественно, тебе нужно пару дней, чтобы восстановить языковые навыки. Господин Резников – прекрасно воспитанный человек. Я тебя провожу в номер, в двенадцать ленч, а затем мы поедем на опознание.
– На опознание?
– Да, надо съездить в морг и подписать протокол опознания тела.
– В морг? Ты, Доминик, видно, окончательно здесь, в Москве, рехнулся. Ни в какой морг я не поеду! Хватит с меня ГУЛАГа.
– Но, Эмилия, это совершенно необходимая формальность. Ты должна его опознать.
– А ты его видел?
– Видел, я был там вчера.
– Ты его узнал?
– Узнал.
– Ну вот ты и подпиши. Я в морг не поеду! Ты меня хочешь свести в могилу вслед за Александром?
Перье вздохнул. Он предполагал, что с Эмилией будут проблемы, но не так быстро и не в таком объеме.
Доминик подошел к Резникову, и они долго обсуждали ситуацию. Затем мужчины вернулись к сидящей в кресле баронессе.
– В принципе, мадам, – осторожно начал Резников, – закон предусматривает возможность опознания не близким родственником в случае, если для опознания родственниками возникают
– Совершенно непреодолимый, – подтвердила мадам. – Это абсолютно невозможно.
– Тогда мы составим бумагу, делегирующую данную функцию господину Перье. Вы ее подпишете, и он произведет официальное опознание от вашего лица.
– Готовьте бумагу, я подпишу, – милостиво согласилась баронесса.
Они поднялись в номер.
– Бумагу из прокуратуры подвезут к двенадцати. Я к вам заеду, мы спустимся на ленч в ресторан, заодно вы подпишете бумагу, и ее отвезут прямо в морг, где уже будет господин Перье. – Резников был предельно вежлив и корректен.
Баронесса никак на данный план не отреагировала, а Доминик согласно закивал головой.
– Посольство берет на себя все хлопоты по отправке тела в Брюссель, – сообщил Перье.
– Ах, – вздохнула баронесса и промокнула глаза платком.
– Счет за услуги будет выставлен от имени департамента, – продолжал Перье самым мягким и участливым тоном, на который был способен. Не помогло.
– Счет? Вы его убили, – вскричала баронесса, обращаясь к Резникову, – а я еще должна платить?
– Мадам, – терпеливо продолжил Резников, не обращая внимания на чудовищное обвинение, – я представляю прокуратуру Российской Федерации. Мы проводим следственные мероприятия по убийству вашего мужа. Нашим следователям необходимо встретиться с вами. Вы им можете дать очень ценную информацию, которая поможет найти убийцу вашего супруга.
– Можно подумать, что вы не знаете, кто убийца, – саркастически хмыкнула баронесса.
– Эмилия, ты должна взять себя в руки. Ты не можешь разговаривать с официальным лицом в таком тоне, – вмешался Перье.
– Быстро ты тут освоился, Доминик. Ты уже у этих большевиков адвокатом работаешь?
Доминик только развел руками.
– Я буду готова к двенадцати, – неожиданно спокойным тоном возвестила баронесса.
– Вот и хорошо, я позвоню вам снизу, – обрадовался Резников.
– Вы уж простите, у нее стресс, она сама не знает, что говорит, – извинился Перье за баронессу, выходя из гостиницы.
– О, не волнуйтесь. Ничего особенного. Я уже привык.
В двенадцать тридцать баронесса фон Ройбах спустилась в холл гостиницы, где ее уже ждал Резников, и подписала доверенность Доминику Перье на осмотр тела ее мужа. Резников передал бумагу водителю, и они с баронессой прошли в ресторан.
– Это какой-то кошмар, – возмутилась Эмилия, знакомясь с меню. – Не ресторан, а какая-то забегаловка. Даже свежих устриц нет.
Резников согласно кивал головой. Всем своим печальным видом он разделял беспокойство о состоянии дел в отечественной ресторанной индустрии. Вообще он решил следовать тактике соглашательства и баронессе ни в чем не перечить. Так что отсутствие устриц чрезвычайно его огорчило.