S. Синдром
Шрифт:
Лазейка оказалась верной. Женщина смягчилась и поспешила к калитке.
— Заходите, Кастер, — в голосе теперь явно зижделись беспокойство и надежда. — Проходите.
Войдя в дом, с теплом вспомнил снова свой. Так же стоят диван и телевизор. Лестница уходящая на второй этаж. Кухня левее от прихожей, гостиная в правой стороне. Стены мягких пастельных тонов, натёртый паркет. Кругом фотографии семейных радостных улыбок, вазы для цветов, каждая занята свежими букетами. Простор и свет правил всем домом, здесь не было места для боли и тоски.
— Он
Тоже, что и со мной, но у всех разная реакция на боль.
— Вы не против, если я пройду к нему?
Она сокрушенно покачала головой:
— Он всех гонит.
— Давайте, попробуем.
Женщина покорно выдохнула и повела меня наверх. На её стук отклика не последовало, и женщина вошла.
Спальня Марка оказалась сплошь усыпана фото: Diablo, Ричера, Льюиса и Джилл. Ниже фото предположительных жертв картелей. Лица пропавших женщин, которых ищут и не нашли до сих пор. Я вгляделся в их лики, они все говорили прямо в один голос, что уже мертвы. Всё в плакатах, в вырезках из газет. Среди этой черно-белой пестроты не сразу заметил хозяина комнаты.
— Какого хрена тебе-то надо? — устало проронил он.
Не брит, щетина русых волос торчала из его подбородка, шеи и носогубной складки забавными иголками, как у ежа. Волосы прилично отросли и уже зажирнились от корней. От прежнего мачо и дамского любимчика не осталось и следа.
— Надо поговорить, — спокойно информировал я и без приглашения плюхнулся на кресло у окна, выставляя загипсованную ногу напоказ — не выставишь.
Вайлет выдохнул и взглядом попросил свою мать выйти.
— Я хочу найти её, — начал я. — Хочу поехать туда. Прикинусь полицейским, дескать, меня перевели. Мой дядя подделает документы. У меня всё получится…
Тут Марк не удержал издевку:
— Ты, что совсем идиот?! В твоём состоянии? — И вот тут, в него едва не угодил мой костыль. — Оборзел?! — взвился тут же он.
— А ты?! — рявкнул я в ответ. — Я тоже люблю её, готов вылезть вон из кожи, найти, но чёртова нога и гребанный костыль… А ты?! Ты-то можешь! Но сидишь тут в четырёх стенах и лакаешь крепкую! Козёл! Джилл ждёт нас. Ждёт, когда за ней придут, снова вынут из мрака, но за эти месяцы ни одна задница не сдвинулась с места. Какое у тебя оправдание?
Марк молчал и исподлобья глядел на меня, принимая мою правоту. Сейчас он не ответит. Гордости в этом самовлюбленном подонке полный куль его человеческой тушки.
Я встал, едва удерживая баланс на здоровой ноге, поднял костыль и поплёлся к выходу. Остановился возле его галереи и парой жестоких взмахов сорвал все фото и вырезки.
— Ты знаешь, где меня найти, — буркнул я и захлопнул за собой дверь.
Что делать? Я абсолютно не знал. Калека, без помощников, без информации и даже без статуса.
Дошёл до квартиры. Здесь всё так же тихо. Джилл здесь давно нет. Не слышен её осторожный шаг, хлопотание
Тяжесть разлуки и тоски по ней, вновь свело тело в жгут. Я должен тебя найти. Ведь я знаю о тебе больше всех. Я был ближе всех к тебе. Я боролся за тебя. Боже, не дай мне и сейчас проиграть!
Зашёл в её комнату. Сел на кровать, которая ещё хранила лёгкий аромат девушки. Лег, укутавшись в простыни.
Разбудил меня звонок в дверь. Долгий и настойчивый, который не прекращался всё время, пока я ковылял к выходу. Щёлкнул задвижкой, но дверь открыл гость сам. Бесцеремонно прошёл в квартиру и сел на своё место на кухне. Марк.
Закрылся и прошёл за ним в кухню.
— Свяжи меня с ним. Я поеду туда.
Я дрогнул уголком губ — стена сдвинулась.
— Дядя приезжает сюда завтра. Ты можешь устроиться в моей комнате, я лягу в гостиной.
Марк помолчал и, кивнув, вдруг бросил на меня тоскливый, но твёрдый взгляд:
— Я буду спать в её комнате.
Что ж, пусть. Может это даст ему ещё больше решимости и реанимирует.
Дядя Джон приехал утром, и его фигура не сулила ничего хорошего. Вайлет ещё не проснулся, потому мне суждено было выслушать его нагоняй в одиночестве.
Джон Майерс редко участвовал в жизни нашей семьи, но никогда не уходил в тень, когда требовалась помощь и поддержка.
— Как нога? — мужчина сел в гостиной, оглядывая комнату.
— Как видишь, заживает, — пожал я плечами.
— Вижу, — он умолк, буравя меня взглядом. — Ты должен мне кое-что пообещать. Я помогу тебе. Взамен хочу быть уверен, что ты ни в коем случае туда не поедешь.
— Тогда какой смысл? Я люблю её… Не могу предать.
— Брехня! — рыкнул он. — Ей на роду написано сгинуть. Ты в эту клоаку не сядешь.
— Дядя Джон…
— Заткнись, сопляк, и слушай. Она — рабыня в наркокартеле, понимаешь это? Эта самая мощная и организованная преступная группировка, отлаженная годами. Полиция неспособна дать им отпор, потому что даже нацгвардии понадобятся недели, чтобы прикрыть, хотя бы, один такой картель. Это взращенная и давно налаженая машина. Ваша девчонка — не жилец. Смирись и живи дальше. Не порти жизнь себе и своей семье!
Молчал, слушая его тихую тираду. Да он во всём прав, но…
— Дядя Джон, я дважды едва не погиб, спасая её, неужели, ты думаешь, что остановлюсь сейчас? Я не в той семье родился, чтобы сдаваться.
Дядя обреченно выдохнул. Он на моём месте поступил бы так же. Слово "честь" слишком много значило в нашей семье.
— Как ты собираешься туда ехать? — он кивнул на костыль.
— Туда поедет не он, — в проёме дверей возникла фигура Марка. Он приблизился к нам и пожал руку Джона. — Детектив Марк Вайлет.
— Джон Майерс, — кивнул в ответ дядя, оценивая его. Марк протянул ему свои документы:
— Вам необходимо лишь оформить мой перевод.
Джон осмотрел нас и, уже более снисходительней, продолжил обсуждать дальнейшие пункты плана.