С волками на Вы

Горышина Ольга

— Хотел бы до весны дотянуть, да не дотяну…

— Так это вы себе роете?

Костя сначала обомлел, а потом отругал себя — Михей-то не в своём уме!

— А кому ж ещё! — крякнул дед. — Даты видал? — Старик заговорил внятнее. — Кто мог умереть, давно умер… Я последний. Как собака, почую смерть и приползу в эту яму помирать. Авось, обвалится земля и присыплет меня…

И расхохотался, а потом закашлялся и принялся отхаркиваться. Умом тронутый, точно! Или хмельной? Костя потянул ноздрями воздух — свежо

в лесу, и дед слишком далеко стоит.

— Давайте я вам помогу, что ли?

Костя сделал шаг, но Варя повисла у него на руке:

— Рехнулся, что ли? Не рой другому яму…

Костя притянул её к себе и зашептал в лицо:

— Это не яма, идиотка! Это могила, а роет её твой Михей, поняла?

Варя попыталась скосить глаза на старика, но Костя полностью загородил его собой.

— Дай мне с ним поговорить. Может, что и выясню.

Варя отступила на шаг. Костя обернулся к деду и протянул за киркой руку, но тот не отдал. Даже сильнее загнал кирку в снег.

— Не знаю, каким ветром вас занесло сюда, но лучше вам убраться отсюда, покуда целы. Здесь слишком много волков. Голодных по зиме, — дед судорожно затряс головой и вновь закашлялся. — Проваливайте! И шевелитесь! Я волков с утра уже видел.

— И потому вы с ружьём?

— И потому с ружьём, — проскрипел дед, втягивая голову в рыхлый воротник тулупа. — Валите отсюда, покуда не подстрелил вас.

Голос деда сделался суровым, и Костя непроизвольно вздрогнул — раз кирку поднял, то и выстрелить сможет.

— Нам валить некуда, — Костя смотрел в мутные глаза деда. — Мы забрели сюда случайно. Мы искали Богдана.

По дряблому лицу прошла судорога. Варежка на кирке задрожала.

— Кого? — крякнул дед и зашёлся диким кашлем.

— Вашего сына.

— Этот выродок мне не сын! — выкашлял он наконец и повис на кирке всем телом. — И я бы сам мечтал найти его на этом кладбище! Кто вы такие?

— Это Варвара. Вы ж сами её пригласили за фольклором, — Костя развернул к себе Варю. — Анна сказала…

Продолжение бы всё равно потонуло в кашле, и Костя замолчал. Откашлявшись, дед бросил кирку и слишком резво для своих лет подскочил к Варе, ухватил за шарф и начал душить. Костя и руку поднять не успел, а Варя уже лежала на снегу. Дед тянул на себя шарф с перекошенным лицом. Костя поднял кирку, но тут же бросил. Схватил деда за плечи и повалил в снег. За спиной Варя заходилась кашлем, но Костя не оборачивался. У чокнутого ружьё. Его надо отобрать. Тулуп свалился. Если перевернуть старика, то можно завладеть оружием. На стене ружьё висело незаряженным, но у старого охотника могли быть припасены патроны.

— Богдан ещё не овладел девкой. — хрипел дед. — Хватай её и беги! Пока он не нашёл тебя. Не то могила, которую я рою, будет твоей. Беги сквозь кладбище, по тому склону. Увидишь мои следы, иди по ним. Потом направо,

через лес. Выйдешь на дорогу, а там уж сам… Как пришёл сюда, так и уходи. Убирайся!

Ледяная варежка легла на лицо Кости, и дед толкнул его. Он бы не двинулся, да услышал Варин визг. На тропе стоял волк. Глаза у него горели, как два солнца, гипнотизируя: Костя даже не сумел подняться с четверенек.

— Пришла, сучка! — прохрипел дед, и Костя услышал скрежет ружья. — Хорошо стоит…

— Не стреляй! — это был голос Богдана.

Грянул выстрел, но, видно, у старого охотника дрогнула рука. Волк кинулся прочь. Костя не сумел обернуться — шея окаменела, но увидел, что валенки Михея теперь стоят к нему пятками. Ружьё явно смотрит на Богдана.

— Отправляйся к матери!

Костя сумел ухватиться за ноги деда за секунду до выстрела! Стрелок рухнул в снег, ружьё взлетело в воздух и опустилось на голову деда. Костя от ужаса сумел вскочить. Богдан швырнул ему ружьё.

— Там нет третьей пули.

Он взвалил старика себе на плечо.

— Он мёртв?

От взгляда Богдана Костю бросило в жар.

— Думаешь, я способен убить отца? Не ожидал от тебя такого. Хотел поблагодарить за спасение, а теперь хочу спросить — какого х… тогда ты спасал такую мразь? — выплюнул Богдан в лицо парня.

Костя отступил на шаг — уши сейчас, похоже, подожгут волосы. Но страх продолжал сковывать лоб — кто сказал, что нет третьей пули? А вдруг есть? А вдруг выстрелит? Он же ничерта не смыслит в оружие и даже простой тир обходит стороной.

— Варвара, подними тулуп! — приказал Богдан.

Костя обернулся. Варя стояла вся в снегу и грызла край варежки. Рот затыкала, чтобы не закричать. А, может, и кричала, да он оглох от выстрела. Богдан повторил приказ, и Варя сумела нагнуться к земле.

— Не отставайте! У меня нет времени возиться с вами, — бросил румын, уже стоя к ним спиной.

Костя подтолкнул девушку и заставил идти перед собой. Ружьё било по спине, но он боялся его перевесить. Богдан ушёл вперёд довольно далеко и пришлось догонять. Он, видимо, боялся заморозить отца, руки которого безвольно болтались вдоль спины сына. А что если Михей мёртв, и Богдан просто не желает сцен в лесу? Машины нет. Есть только хладнокровный убийца и тишина.

— Богдан! — Румын не остановился, и Костя повысил голос. — Где все люди?

Ответа не последовало, только ступать тот начал совсем тяжело — или дорога просто пошла под горку, и он боялся оступиться с тяжёлой ношей.

— Богдан! Я задал вопрос!

— Я просил не задавать вопросов. Шевелитесь!

Они и так почти бежали, но Костя поднажал и дотащил Варю до Богдана, хотя в ушах ещё скрипел стариковский приказ идти в совершенно другом направлении — бежать от его сына.