С мечтой о море
Шрифт:
Открытия русских мореплавателей в XIX в. составили целую эпоху в истории географических исследований.
Славная традиция отечественных моряков и ученых быть первооткрывателями в различных областях техники и науки живет и в наше время.
ВСЕГДА РОМАНТИКА, ВСЕГДА БОРЬБА, ВСЕГДА ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Александр Афанасьевич Обухов вспоминает, как не успели они, «гражданские парни», сменить свои рубашки и пиджаки на тельняшки, форменки и бескозырки, сразу же получили направление на учебные корабли «оморячиваться» — постигать премудрости флотской службы, вязать хитрые морские узлы, изучать
…Как-то в один из дней Александр Обухов сдавал вместе с новыми товарищами первый зачет — умение управлять шлюпкой. Проверял их навыки капитан 1 ранга Авраамов, высокий, подтянутый, с седыми бачками, окаймлявшими волевое, коричневое от загара лицо.
Легкий бриз наполнял паруса барказа, и он неторопливо скользил по водному зеркалу Большого Кронштадтского рейда. Зачет проводился в форме непринужденной беседы: вопросы преподавателя чередовались с вопросами любознательных курсантов. Выставляя оценки, Авраамов учитывал не только правильность ответов, четкость команд и маневров, но и характер задаваемых курсантами вопросов.
После очередного поворота взору курсантов открылось сильно разрушенное сооружение, вздымавшееся из воды почти посередине рейда.
— Что это за развалины? — поинтересовался Александр, крепко сжимая румпель.
Капитан 1 ранга посмотрел на разрушенное сооружение, прищурился, будто разглядывая что-то, и негромко произнес:
— Это не развалины. Это — памятник мужества и самоотверженности при выполнении воинского долга.
Курсанты с удивлением смотрели на руины.
— Что же здесь произошло? — охваченный предчувствием необычного, спросил Обухов. — Когда?
— Расскажите, пожалуйста, — попросили курсанты.
Авраамов снял фуражку и расстегнул верхний крючок белого кителя.
— Хорошо. Расскажу. Это вам надо знать.
Преподаватель взглянул на паруса, на курсантов, жадно ожидавших его рассказа, и снова повернулся к искусственному островку.
— Эти развалины, как вы выразились, — остатки форта, называвшегося «Павел». В 1923 году здесь был большой склад морских мин. На рейде стояли только что восстановленные комсомольцами корабли молодой Советской республики: линкор, эсминцы, учебное судно «Океан». На них проходили практику курсанты первого набора нашего училища, попавшие на флот, как и вы, по путевкам комсомола. Тогда здесь все было первым: первые корабли в строю, первый набор курсантов, первые выходы в море. В тот памятный вечер из первого плавания после ремонта вернулась на Большой рейд «Аврора» и встала вот здесь на якорь.
Авраамов указал на место неподалеку от «Павла».
— В положенное время на кораблях прозвучал «отбой» и над рейдом воцарилась тишина. Однако сигнальщики «Авроры» заметили в июньских сумерках небольшой дым над фортом. На рейде прозвучал тревожно сигнал боцманской дудки: «Дежурным гребцам — в шлюпку!». Прибежавших курсантов встретил у трапа начальник практики Владимир Владимирович Гедле.
«Дело, видимо, опасное, — сказал он. — Нужны добровольцы. Кто согласен идти — шаг вперед!».
Современные богатыри Черномора.
И восемь человек, как один, сделали шаг. Это были
Курсанты молча слушали своего преподавателя. Замер воздух. Паруса обвисли, и шлюпка без хода едва покачивалась на волнах южнее «Павла».
Капитан 1 ранга застегнул крючок кителя, надел фуражку и, взглянув на паруса, сокрушенно покачал головой:
— Что ж это вы, товарищ Обухов, позорите мою седую голову? Все знают, что на шлюпке находится «бог морпрактики», как вы говорите. А что у нас происходит с парусами? Белье сушим, молодой человек!
Александр, словно очнувшись, торопливо скомандовал:
— На фалах!.. Паруса долой!
Через минуту шлюпка под дружными ударами весел летела к «Комсомольцу». В воображении курсантов ярко рисовалось только что услышанное. Они видели героев — молодых, решительных, беззаветно любящих Родину и флот. И Александр, охваченный душевным порывом, неожиданно для всех, поравнявшись с фортом, скомандовал:
— Весла на валек!
Приложив ладонь к бескозырке, он повернулся в сторону форта и замер. Авраамов резко выпрямился и четким движением поднес руку к фуражке. Отдав почести героям, курсанты продолжили путь в молчании. Капитан 1 ранга, перед тем как выйти из шлюпки на трап корабля, как-то по-особому, проникновенно, взглянул в глаза Обухову:
— Из вас выйдет хороший военный моряк. Я уверен в этом!
…Когда говорят о службе на флоте, то часто связывают ее с романтикой. Действительно, кто из молодых людей еще в детстве не восхищался героями морских рассказов и романов Станюковича, Стивенсона, Жюля Верна, Новикова-Прибоя, Грина, Соболева, не плавал вместе с ними по всем морям и океанам, не переживал удивительных приключений? Названия парусов — кливер, стаксель, грот, марсель — и сейчас вызывают много воспоминаний из прочитанного и услышанного.
Но паруса, бригантины, флибустьеры — все в прошлом.
Что же, значит, сейчас нет флотской романтики? Есть! Она бессмертна. Только она стала иной.
Вот что о ней говорит Герой Советского Союза вице-адмирал А. И. Сорокин — командир отряда советских атомных подводных лодок, впервые в истории мореплавания совершивших подводное кругосветное плавание.
Оказывается, это не просто даже на малой глубине.
«Душа моя безраздельно принадлежит им — „Наутилусам“ современности… Мы горды тем, что в изучении Мирового океана есть немалая доля и наша, советских подводников, проложивших первые подводные трассы вокруг Земли!».