С любовью, папочка
Шрифт:
ГЛАВА 1
Лукас
Сердце стучит отбойным молотком в груди, когда я захожу в салон. Глупо так нервничать. Это же всего лишь гребаная стрижка, верно?
Черт, кого я обманываю? Правда в том, что я наблюдал за этим салоном с другой стороны улицы большую часть двух дней, ожидая шанса сделать свой ход. Я подготовил идеальную возможность столкнуться со своей целью, все как обычно: после обеда в будний день, когда мамы Ноксвилла могут выделить несколько минут, чтобы избавиться от секущихся кончиков.
Гул фенов наполняет пространство,
Но теперь, когда момент настал, я сомневаюсь в себе.
Это вполне невинное желание увидеть Татум во плоти. Мы общаемся уже много лет, это вполне естественно. Я давно запомнил каждое ценное слово в каждом полученном от нее письме, поэтому мне легко вспомнить подробности, которыми она делилась о своей работе.
Наверное, каждый должен с чего-то начинать, — писала она. Но мне так хочется поскорее перейти от манекенов к реальным людям. Честно говоря, меня сводит с ума необходимость ходить за обедами для стилистов, как будто это имеет хоть какое-то отношение к стрижкам. Тем не менее, работа постоянная, и мы получаем зарплату, так что это уже кое-что.
Я не мог удержаться от улыбки, представляя, как она носится по всему салону, моет кофейные чашки, подметает состриженные волосы, приветствует клиентов. Эта сцена успокаивает, и я снова и снова прокручиваю ее в голове, как фильм, главная героиня которого была моим постоянным спутником в те изнурительные годы заключения.
Увидеть все это вживую и в цвете прямо сейчас — это настоящий трип. За последние несколько дней я увидел, как воплощается в жизнь больше моих фантазий, чем готов признать. Все — от горячей чашки чертовски хорошего кофе до уединенного душа, от ресторанной еды до интернет-порно. Боже правый, за последние шесть лет они добились больших успехов в интернет-порно. Но это едва ли не самое любимое в моей свободе.
Лучшим плюсом, несомненно, является возможность видеть мою подругу по переписке во плоти. Последние четыре года из своего шестилетнего срока я переписывался с Татум.
Только она об этом не знает.
Сотрудница регистратуры поднимает взгляд от своего планшета и улыбается мне, демонстрируя мазок сиреневой помады на зубах.
— Привет, говорит она с мягким южным акцентом. Чем я могу вам помочь?
Я сканирую комнату в поисках Татум и замечаю, что почти все места заняты.
Идеально.
Я прочищаю горло. — Здравствуйте, я не записывался или что-то еще…
— Запись на стрижку? мягко говорит администратор, наклоняя голову. — Это не проблема. Мы принимаем посетителей. Ее длинный наманикюренный ноготь щелкает каждый раз, когда она прикасается к стеклянной поверхности планшета. — Похоже, единственный свободный человек сейчас — наш ассистент стилиста. Вы знаете, что это означает?
— Да, все в порядке…
— Это означит, что она не является полноценным стилистом. Она все еще учится. Но, честно говоря, мужская стрижка — это легко и просто, так что я уверена, что она справится. Еще одно постукивание по планшету. — Могу я узнать ваше имя, пожалуйста?
—
— А номер телефона?
Я прочищаю горло, чтобы разрядить его. — Зачем?
Регистратор вздыхает, с ее улыбки исчезает часть теплоты обслуживания клиентов. — Чтобы мы могли в будущем просмотреть ваш счет, сэр.
Я киваю и даю ей номер, позволяя своему взгляду метаться по салону, пытаясь заметить Татум, отчаянно желая увидеть ее приближение. Мои ладони влажные, и я чувствую, как пульсирует вена на моей шее. Это очень неприятное чувство, которое, как я надеюсь, скоро закончится.
Из-за угла L-образного салона появляется розовая девушка. Мое зрение затуманивается при ее приближении. Розовые волосы, розовые губы. Она встречает мой взгляд, ее глаза бледно-голубые, как летнее небо после грозы. Когда она улыбается, мое сердце замирает в груди.
— К вам пришли, — говорит регистратор Татум.
— Привет, говорит Татум, протягивая мне руку. Я на мгновение замираю, упиваясь сладким предвкушением того, что наконец-то коснусь ее кожи. Я беру ее руку, пожимаю ее и не хочу отпускать.
— Я Татум. Почему бы вам не пройти за мной, и мы помоем голову шампунем.
Я киваю и смотрю, как она поворачивается на каблуках и направляется в заднюю часть салона. Черно-белый клетчатый пол скрипит под подошвами моих рабочих ботинок, но я не обращаю на это внимания, как и на суету в салоне вокруг нас. Вместо этого я слежу за покачиванием ее бедер, пораженный ее видом. Она не знает меня, но я знаю ее. Ее школьная выпускная фотография бережно хранится у меня в бумажнике, как сокровище. Но это намного лучше. Видеть ее улыбку, прикасаться к ее руке. Я тяжело сглатываю и пытаюсь придумать, как сказать ей то, ради чего я проделал весь этот путь.
— Присаживайтесь, говорит она, жестом указывая на кресло.
Еще нет, говорю я себе, сжимая губы в тонкую линию. Я сижу, отдавшись на ее милость, пока она откидывает кресло так, что моя голова оказывается над раковиной.
Она включает воду.
— Не слишком горячая?
— Нормальная, говорю я.
Татум мочит мои волосы, а потом прикасается ко мне. Она массирует мне кожу головы, взбивая шампунь в пену, и мне кажется, что я могу превратиться в лужу и меня засосет прямо в канализацию. Она нежна, но тверда, работает с легкой уверенностью, которая не должна меня удивлять, но удивляет, учитывая, как свободно она пишет о своих тревогах.
Иногда мне кажется, что я никогда не буду так хороша, как другие здешние стилисты. Я пытаюсь вспомнить, что все они начинали там, где я сейчас, но это похоже на гору, на которую невозможно взобраться. Чаще всего я задаюсь вопросом, что я вообще здесь делаю. Буду ли я когда-нибудь достаточно хороша…
Острое воспоминание о ее письмах возвращает меня к реальности. Я пришел сюда, чтобы рассказать ей правду о письмах, которые она написала, и о тех, которые она получила в ответ. Она заслуживает знать, с кем делилась своими надеждами, мечтами и мнениями все эти годы, так же как она заслуживает понять, почему любые будущие письма, которые она отправит, останутся без ответа.