С корабля на бал
Шрифт:
Михаил спрятал сигарету.
— Штат менять срочно надо. Как и место прописки, — сказал Астров. — Иди, заводи катер — на остров поедем. Пора закругляться.
В крестике оптического прицела снова возникло ошалевшее лицо Михаила: по всей видимости, такое сильное воздействие на него неизменно оказывали слова «смена штата». Что это значит?
Я повернулась к Паше и спросила:
— Паша, что значит, когда Астров говорит, проведем смену штата? Смена штата — это что такое?
— Какой Астров? — недоуменно спросил Паша.
Господи, он не знает имени
Я уже открыла рот, чтобы повторить свой вопрос, как внизу послышался шум и, упруго подтянувшись, на крышу скользнул Василий. И сказал:
— Думаю, что смена штата — это что-то вроде чистки при Иосифе Виссарионовиче Сталине. Вероятно, и сам Миша еще не знает, попадет ли он под эту чистку или нет. Ну точно как в тридцать седьмом.
В этот момент вспыхнул фонарь в десяти метрах от нас, осветилась асфальтовая дорожка, и послышались приближающиеся шаги нескольких человек.
Первым шел Миша. Я подняла голову и невольно вздрогнула, увидев, что в руках воспитателя детского дома покоится гранатомет.
Если нужны доказательства, то вот они — больше не надо!
За Мишей шел неизвестный мне мужчина атлетического телосложения и такого роста, что Миша на его фоне казался просто колобком. В руках гиганта была целая связка автоматов, а на широченном плече нашел пристанище здоровенный ящик. По всей видимости, с боеприпасами.
За этим атлетом спокойно и налегке шел Леонид Георгиевич. Он-то не утруждал себя переноской тяжеленного боекомплекта, он просто крутил в пальцах какой-то ключик. Позади же Папы вышагивали… два мальчика лет по десяти. Не такие миниатюрные, как лежавший рядом со мной Паша, но тем не менее — дети. Они шли, кажется, преисполненные важности, и каждый нес по «АКМ».
У меня сначала возникла мысль открыть огонь на поражение по этим упырям, с одним послаблением — Леонида Георгиевича оставить в живых, а потом повесить на заборе и немного потрясти, чтобы вытрясти из него всю подноготную. В конце концов… с волками жить — по-волчьи выть, как любил выражаться Гром. К тому же я имела право в своих действиях отклоняться от закона. По натуре я — не жестокий человек, но этих недочеловеков я, кажется, была готова…
Но планы сразу изменились, когда я увидела детей.
— Это Валек и Костя, — шепнул мне Паша. — Они не из моей группы, они это… а, вот еще и Лена!
— Лена? Девочка?
— А что, бывают Лены-мальчики? — пробормотал Паша.
— Тише!
Процессия, нагруженная оружием, поравнялась с «ангаром», на котором находились мы, когда упомянутая Пашей Лена — высокая и не по годам развитая девочка в джинсах — догнала Леонида Георгиевича и выпалила:
— Папа, а кто это приезжал?
Леонид Георгиевич остановился, отчего замедлилась вся процессия, и, строго взглянув на Лену, сказал:
— Нельзя быть такой любопытной. Ты взяла новую аптечку? Это она?
— Да, вот она, — ответила Лена, показывая на болтающийся на ремне, на боку, кожаный чемоданчик размером никак не меньше, чем средней величины походный рюкзак. Ничего себе аптечка!
Трое мужчин, двое мальчиков и девочка вышли на пристань, Миша тяжело перепрыгнул на белый «Амур» и начал принимать поклажу.
Паша толкнул меня в бок и, дотянувшись губами до самого моего уха, прошептал:
— Видела эту Лену? Видела?
— Конечно!
— Так вот… эта Лена… она с Папой трахается. Она не хотела, сама мне говорила… а потом привыкла. Понравилось даже. Вот.
— И сколько же ей лет?
— Сколько? Да одиннадцать! Одиннадцать! — заверил он меня, и моя рука машинально поползла к снайперской винтовке. Я поймала в крестик прицела Астрова, он спокойно стоял на пристани и наблюдал, как загружают катер. Потом окинул и пансионат пристальным взглядом и прыгнул вслед за остальными.
Мой палец дрогнул на курке, так соблазнительно четко вырисовывалась его голова в инфракрасном прицеле… но в последний момент я справилась с эмоциями. Нет. Не так надо действовать.
Белый «Амур» вздрогнул всем своим большим телом и пошел. Набирая скорость, он упруго рассекал волны, посылая от носа две пенящихся струи, и все дальше уходил от берега. Уходил туда, где в нескольких километрах, на острове Белая Банка, горели огни лагеря.
Концентрационного, машинально добавила я про себя и спрыгнула с сарая.
— Так… за ними, — сказал Василий, не глядя на меня. — Давно… давно у меня так руки не чесались, — добавил он, и я уловила в его спокойном и выдержанном голосе опытного специалиста, многое повидавшего на своем веку, металлические нотки…
Глава 12 Сокращение штата
Мы недолго копались. Выстрелом из пистолета — на пистолете, естественно, был глушитель — сбили замок со второго катера, не такого мощного, как только что ушедший «Амур», но тем не менее вполне приличного, и на веслах отгребли подальше от берега. На веслах — это для того, чтобы не взбаламутить оставшихся в пансионате, а, судя по свету в окнах, таковых было не так уж и мало: по крайней мере, человек десять-пятнадцать как минимум. Кто поручился бы за то, что, услышав мотор отходящего катера, из пансионата не позвонили бы на сотовый Астрову и не сказали бы ему, что от пристани отчалил второй катер и поехал за ними?
Когда мы отошли от берега метров на двести, было уже около половины десятого вечера. Тусклый свет луны был слишком слаб для того, чтобы разогнать опустившуюся на Волгу ночную темень. Хорошо, что там, на Белой Банке, горели огни.
Впрочем, Паша ручался, что и в темноте, хоть с закрытыми глазами, доведет нас до лагеря.
Заведя мотор, мы за четверть часа преодолели нужное расстояние и уже ближе к берегу, за полкилометра до него, подгребали на веслах. Впрочем, это оказалось не хлопотно, потому что греб Василий, который, как выяснилось, в свое время был знатным гребцом и даже имел звание мастера спорта.