С Е М Я

Круглов Евгений

Брант улыбался.

– Да, я согласен. Но тоже время надо, учиться...

– Ну конечно!.. Без разговоров! Сам и спланируешь! Всё успеешь, Брант! И на Аллочку время останется!.. – смеялся откровенно, - просто помочь иногда! Вот с Вадиком встретимся – обговорим всё! Ну, спасибо, спасибо!.. – хлопал его по плечу торопливо, - я твой телефон, включу в список общий, готов?..

– Да. Готов! – улыбнулся Брант.

– Ну и ладненько... – выдохнул глубоко, задумался на секунду, лицо не проницаемо и опять, медленно, заторможено:

– Понимаешь...

Всё решается сейчас... Всё!..

– Да, я понимаю... – чуть улыбался Брант.

И снова, приедет на заснеженное поле, руки в карманы, щурится от колючего ветра и бродит, бродит, как блаженный. Работы не прекращались и зимой. Торчали рёбра стропил, две бригады без задержек настойчиво продолжали строить. Антон ходил молча, ничего не спрашивал, к нему никто не обращался. Учить и подсказывать – никому не надо. Работали ребята умело, без суеты.

Погреет у костра руки, присядет, подбросит щепок. Посидит так в задумчивости и пойдёт снова от дома к дому. Изредка махнёт кому-нибудь рукой. У следующего домика – опять костёр на снегу. Никого не отвлекал, лишь разглядывал жёлтые строения, пряча глаза от снежной пыли и снова, как тень, побредёт к следующему дому. Иногда подойдёт, кто-нибудь из бригады, протянет горячую руку, спросят что-то.

– Да знаю... Торчит там... – махнёт рукой, - вытащат, подъедет Коля... Да... Трактор надо... Свой... – снова побредёт, подставляя глаза колючей крупе.

Передувает в поле. Закружит как!.. Посыплет снег за шиворот... Пока не замёрзнет – ходит. Но вот уже немеют пальцы ног... Надо в вагончик. Там, кто-нибудь сидит из мужиков, отогревается. Кипит чайник на чугунке, накурено, конечно. Хлопает скрипучая дверь, кто-то входит, кто-то выходит. Сидят, быстро обмениваются вопросами, обжигая пальцы о железную кружку, глотают горячий, свежезаваренный чаёк.

– Алексеич, Коля плачет уже... Не машинка – веретено! На ней по эстраде ездить...

– Ты сколько ложек положил?..

– Четыре...

– Обалдел!.. В рот не взять... Да знаю, чёрт...

– Трактор надо, с тележкой... А то ждём, ждём... Её же не протащишь даже... Скребёт по снегу!

– Ладно! Будет трактор... На!.. – двинет кружку, - сам пей!..

– Давай разбавлю, Алексеич?..

– Давай... А как сами-то, не надумали?

– Да все уж... на взводе! – усмехнулся парень. – Вот... Весны ждём, поглядеть надо... Места. Ребята кучей хотят... Рядом!

– Рядом? – засмеялся Антон.

– Ну! Привыкли же!..

– Хорошо, если рядом!

Выйдя из теплушки, снова окинет взглядом необъятное поле и двинется к машине. Отряхнув снег, заберётся внутрь и за телефон сразу. Часто встречался с Виктором Васильевичем. Тот тоже, проберётся на своей «Ниве» по рыхлой колее, подрулит к вагончику и давай лазать по домам. Смотрит изнутри с интересом. Ничего сам не строил, только пользовался готовым, а тут... посёлок целый! Борисыч заглядывал, а то и городское начальство завернёт. Дело новое, небывалое.

Но мужики привыкли к гостям. Появись сейчас президент, никто бы, наверное не слез с чердака.

Почувствовали все – только сами смогут устроить свою жизнь. Только на плечо друга опереться можно и стоять можно крепко, не на политической платформе, а на своей земле. Как хребёт, как становая жила земля эта. Что-то надёжное и родное. И накормит и приласкает. И не просит ничего, только сохнет иногда от нечеловеческого обращения...

Вздрогнув, запустился мотор. Смахнув щётками снег, Антон тронул машину. Виляя по измятой колее, медленно пробирался к дороге. Пустое поле. Летом, здесь опять начнётся работа. С радостным волнением и хрупкими мечтами, сюда придут люди.

Теперь он знал – обязательно придут! Снова зазвенит детский смех, наполняя пустоту, местные мальчишки будут заглядываться на приезжих девчонок, и наоборот... Люди опять будут сеять здесь жизнь. Будут! Это прочитал он в их глазах, почувствовал в мужских руках, которые с радостным неистовством работали инструментом. Вот уж их, не остановишь... Почувствовали что-то, как и он, расширяющееся внутри и сладостное. Ещё не поняли, что это... Только почувствовали все. Это – оно!! Звало и питало, вселяло надежду. Будет! Здесь что-то будет. Хорошее. Доброе и родное. И горячило кровь, и наполняло упругое тело невероятной силой. Будет. Оно будет!

У поворота к дороге, безнадёжно сидела на боку серенькая «Газель», доверху нагруженная брусом для стропил. Суетился водитель и помощник, без пользы подкидывая еловый лапник в прокопанную снежную канаву. Антон подрулил спереди. Вышел из машины. Молча достал плетёный буксир. Подошёл к «Газели». От капота пахло горячим маслом. Мужики, отирая пот, подошли к Антону.

– Да чёрта с два её вытащишь... Алексеич! На мосту сидит смачно!.. Бесполезно! «Урал» надо, или МТЗ. Это хрен не работа... – горячился водило.

– Цепляй, Коля, - негромко сказал Антон, - завтра будет МТЗ... – и повернулся к джипу, бросив на ходу, - копни, Вить, спереди...

– Да бесполезно!.. – отчаянно махнул рукой Николай, без надежды забираясь в кабину.

Бесполезно. Как впечатали в снег машину, бросив сверху. Джип тут же закопался колёсами, не протащив грузовичок ни на сантиметр. Отцепили буксир. Встали в кружок. Мужики закурили, устало вздыхая.

– Это я виноват... – щурил от ветра глаза Антон, - плотно сжимая губы, - надо было осенью подумать... о тракторе. Сейчас на ремонтах все, разобрали... Ладно, будет завтра трактор... Даже сегодня... Садитесь ко мне, поехали...

– Куда, Алексеич...

– Чай пить... – улыбнулся он вяло, - ну, садитесь!..

Застывшими пальцами тыкал в кнопки телефона.

– Игорь... Это я... Игорь... Сегодня надо уже... Игорь, машина с материалом торчит... Сегодня без тележки, а завтра как договорились...

Мужики молча сидели сзади, переглядывались.

– ...Ну поищи Игорёк... Пусть к повороту гонит, к полю... Хоть через два! А мы чайку попьём пока, погреемся... Выедет – звони... Ладно... Ладно...

Завёл машину, включил «щётки». Снова жал кнопки.