С чистого листа
Шрифт:
К счастью, «второе я» всерьёз не восприняла моё обречённое бухтение. Во всяком случае, наказания за своеволие не последовало. Ну… и на том спасибо.
Кто-бы или, что-бы, это не было, но оно всяко действует на моей стороне. Да, слегка неприятно. Но, согласитесь, очень и очень эффективно. Так что, поскольку избавиться в обозримом будущем о этого «дара» всё-равно не получится, нужно просто смириться. Ну и стараться «предвосхитить», что ли.
Глядишь, и поумнею невзначай. И, вполне возможно, постепенно вернётся память.
Правда, не совсем понятно, есть ли у меня родные и близкие. Но, я думаю, что за этим дело не заржавеет. Если да, то вполне возможно, дадут запрос по месту теперешней службы. И, рано или поздно, а получат мой новый адрес.
Имеющий номер дома и название улицы а не тот, что я недавно положил на забористую музыку и звучащий как «Советский Союз».
Размышляя подобным образом, я почувствовал удовлетворённое умиротворение. И тут же… Снова получил укол в голову.
«Да, что ж тебе неймётся, сволочь»! — В сердцах но, как вы понимаете абсолютно молча, выругался я. — «Я что, по твоему, никакой не Петров и даже не лейтенант милиции»?
И, так как наказания не последовало, грустно призадумался. Херня ведь получается, а, товарищи. Только-только всё как следует разложил по полочкам и собрался начать упорядоченную жизнь как тут — р-р-аз-зз! И получи фашист гранату!
Но, так как все, — в том числе и я сам! — искренне считали меня Колей Петровым, слишком уж развивать тему не стал. Пусть будет, как будет. Всё-равно ведь, второй, запасной так сказать, личности у меня нет. И, что самое печальное, в ближайшем и обозримом будущем, не предвидится.
Милицейский Главк находился в паре кварталов от ГУВэДэ, в здании Управления Внутренних Дел Свердловской области. Показав дежурному на входе корочки, а затем кивнув в мою сторону и буркнув: «этот со мной», Позняков уверенно повёл меня на третий этаж. И, так как у кабинета с табличкой «отдел кадров» было не многолюдно, настойчиво постучал.
— Михаил Арсеньевич, можно? — С немного льстивой интонацией, слегка заискивающе спросил он, отрывая дверь после разрешающего «войдите». — Я к вам по поводу нужного для моего отдела кадра.
— Этот, что ли? — Окинув пренебрежительным взглядом мою скромную фигуру, без особого интереса спросил хозяин кабинета. И, поскрипев мыслями в своей, убелённой сединами коротко стриженной голове, засомневался. — Больно молодо выглядит.
— Не сомневайтесь, Михаил Арсеньевич. — Тут же заверил его майор. И, давая мне лестную характеристику, хохотнул. — Мал да удал!
— Давай направление. — Протянул руку кадровик. И, получив требуемые бумаги, водрузил
— Из Пярну, значит? — Поднял он глаза на меня. И, устремив взгляд куда-то вдаль, поинтересовался. — Как там старый хрыч Эйке Ваале поживает?
«Вот блядь, засада»! — Заполошно подумал я.
Так как о существовании этого самого «Вале» узнал только в сию секунду. Но, поскольку отвечать было надо, я судорожно сглотнул и еле слышно промямлил. — Хорошо.
— Всё ещё преподаёт? — Продолжил «допрос без пристрастия» кадровик.
— Н-ну-у, да. — Ещё более сдавленным голосом, натужно просипел я.
К счастью, на этом экскурсия «по волнам его памяти» подошла к концу. Что вызвало моё агромаднейшее облегчение и короткий вздох радости.
— Старая гвардия, закончил «вечер воспоминаний» Михаил Арсеньевич. И, хитро взглянув на Познякова, припечатал. — Что ж, участковые «на земле» управлению очень нужны!
— Выйди. — Коротко бросил мне Анатолий Викеньтьевич. И, доставая из внутреннего кармана пиджака купленную мной накануне бутылку водрузил её на стол. А затем, обернувшись на почти покинувшего кабинет меня, остановил. — Фотографии давай!
Несколько сбитый с панталыку, я протянул ему блестящий прямоугольник и, здраво рассудив, что взрослые дядьки обойдутся без моего участия, закрыл за собой двери. Искренне при этом надеясь, что Позняков знает, что делает и, в конце-концов, всё разрешится к лучшему. Ну, или устаканится, куда ж без этого.
В общем и целом, так оно и оказалось. Я простоял в коридоре, то и дело ловя на себе равнодушные взгляды проходящих по своим делам людей, минут десять. Незамысловато глядя в окно и всячески гоня от себя совершенно ненужные в данной ситуации, и совсем непродуктивные мысли о том, «кто я такой».
Есть ли толк терзать себя понапрасну, когда ответа, скорей всего, получить не сумею?
Я — Коля Петров и точка! Младший лейтенант доблестной советской милиции и, как уже говорил, почти (тьфу-тьфу-тьфу) действующий сотрудник самого сурового отдела в Свердловском уголовном розыске. В котором служат брутальные мужики и, очень на это надеюсь, скоро буду работать и я.
Уже успевший проявить себя в деле сыска и — вот честное слово, не задаюсь ни разу! — практически в одиночку раскрывший два тяжелейших преступления.
Так стоит ли лезть куда не следует и пытаться ворошить моё, скрытое за семью печатями и окутанной абсолютно непроницаемой завесой тайны, загадочное прошлое?
Тут в мозгу снова кольнуло и, дабы не подвергаться напрасному самоистязанию, я решил отлить. И, не мудрствуя лукаво, отправился на поиски туалета. Который, как и положено всякому заведению подобного рода, располагался в конце коридора и был представлен в двух, по числу гендерных различий, экземплярах. В большими буквами «эМ» и «Же» на выкрашенных серой масляной краской дверях.