С чистого листа
Шрифт:
Хотя, по правде сказать, так и не доставшиеся мне во временное пользование девайсы, тоже представлялись предметами, давно отставшими от благ цивилизации. Но, как именно должны выглядеть привычные для меня средства коммуникации, почему-то так и не вспомнил. То есть, где-то, на самом краю сознания, вертелась мысль, что «что-то здесь не так». Но вот поймать кончик её хвоста так и не получилось.
Поняв, что не стоит разбрасываться и требовать от окружающей меня, довольно странной и пока остающейся загадочной, действительности,
— Верунь, мне бы пару тройку газет. — Я изобразил на лице смущение, беззвучно извиняясь за допущенный и неправильно понятый девушкой косяк. — А то, пока морда была бинтами замотана, совсем одичал тут.
— Не так уж ты долго и болел. — Легонько пожав хрупкими плечиками, моментально возразила Верочка. — А Яков Моисеевич, так вообще сказал, что ты, своего рода уникум. И, с таким поразительным случаем, он столкнулся впервые за более чем тридцать лет.
— Что, слишком быстро поправился? — Криво усмехнувшись, поинтересовался я. И, отводя от себя «подозрения», угрюмо заметил. — Так, я не нарочно!
— Да, успокойся ты. — Поняв, что я начинаю злиться, поспешала разрядить ситуацию Верочка. — Никто ж тебя и не обвиняет. К тому же, сама не раз читала, что в медицинской практике, и не такие загадочные случаи бывают.
Тема, бесспорно, была захватывающей и интересной. Но, поскольку разговор явно сворачивал куда-то не туда, я поспешил вернуть его обратно в интересующее меня русло.
— Так, что насчёт газет, Вер? — Елейным голосом проворковал я. И, так как отблагодарить её за услугу, по крайней мере, материально, мне пока было нечем, необдуманно пообещал. — А я тебе вечером стихи почитаю.
И тут же понял, что явно сморозил глупость, так как с рифмованным строчками, в моей, пустой словно туго натянутый барабан, было негусто. Ну, то есть, абсолютно никак. И, кроме невесть откуда всплывшего на краю сознания — «Я Вас любил, а хули толку. Ебаться хочется, как волку»! — больше ничего в памяти не всплыло, слегка опечалился.
Ибо такое вот, немудрёное и, бившее наповал своей откровенностью, двустишие — совсем не то, чем можно поразить воображение восторженной и романтической натуры, какой представлялась мне Верочка.
«Да-а, засада»… — Почесав в затылке, пристыженно приуныл я.
И немного задумался.
Глава 6
— Скажешь тоже, стихи! — Фыркнула девушка. И, хотя было заметно, что ей очень приятно, всё-таки не удержалась, и подначила. — Может ещё и собственного сочинения? Или, даже под гитару исполнишь?
Стихов я, как уже сказал, помнил ровно две похабные строчки. Да и о только что упомянутом инструменте тоже имел весьма смутное представление. Но тут, словно далёкая галлюцинация, на краю сознания сами-собой отпечатались слова и, сначала смутно, а потом всё отчётливей и явственней стала формироваться мелодия.
Да
Так что решив, что хуже всё-равно не будет, я отчаянно мотнул головой, подтверждая Верочкину догадку.
— Можно и на гитаре. — Небрежно, словно давно сроднился с этим инструментом, нагло заявил я. И, оставляя пути к отступлению, немножко схохмил. — Правда, я ещё ни разу не пробовал. Но, наверное умею.
— Балбес! — Влажно блеснула глазами Верочка. — И, уже окончательно вернувшись в хорошее расположение духа, припечатала. — Балабол!
Тут мы, наконец, в кои-то веки добрались до моей привилегированной палаты и, едва за толкаемой девушкой каталкой захлопнулась дверь, я вскочил на ноги и заключил Верочку в объятия. А затем, легонько пересиливая показавшееся мне деланным и нарочитым сопротивление, нежно поцеловал её в губы.
— Отпусти-и! — Слабо пискнула красавица и замолотила кулачками по моей спине.
Но, вскоре попытки отбиться прекратились и она стала отвечать на мои ласки. Да так страстно, что я даже забеспокоился немного.
Безусловно, налаживание хороших отношений с противоположным полом является первой и, возможно, даже наиглавнейшей задачей всех особей юного возраста. Но, двигаясь такими темпами, боюсь, что минут через пять, а то и раньше, мы оба окажемся в моей постели.
А, учитывая то, что дверь в палату не запиралась, и в любой момент мог войти кто угодно, вряд ли это привело бы к чему-нибудь хорошему. В репутационном плане, разумеется. Так как, с точки зрения голой физиологии, всё было бы вполне логичным и очень даже естественным.
— От тебя пахнет. — Вдруг напомнила Верочка, отрезвив тем самым мою буйную и слишком озабоченную голову. — Да и вообще, вымыться бы надо. А потом полежать под капельницей.
Понимая, что девушка кругом права, а моё, прямо скажем, безответственное и безалаберное поведение не вписывается ни в какие рамки, я неохотно отпрянул. Заметив при этом, что засохшие и, как верно заметила девушка, источавшие довольно-таки ощутимое амбре, кусочки заскорузлой мази прилипли к её белоснежному халатику.
Член же мой встопорщился. Что, в общем-то, было вполне предсказуемым в созданной моим бурным порывом ситуации. Верочка, с интересом стрельнув туда озорными глазками, всё-таки не стала заострять внимания на этом пикантном моменте, а принялась отряхивать свою рабочую одежду.
— Форму испачкал. — Не очень довольно буркнула она. И, с небольшим укором, попеняла. — Где я сегодня новую возьму?
— Прости, не удержался. — Повинился ваш покорный слуга. И, дабы перевести мысли озабоченной собственным внешним видом Верочки в другое русло, сказал то, что по моему мнению, должно было подействовать безотказно. — Ты такая красивая!