Рыжий Будда
Шрифт:
На грязном пустыре, в одном из закоулков Урги, молодой казачий офицер обучал строю группу взятых в плен, но помилованных китайских солдат. Они были одеты в синие кофты с красными завязками вместо пуговиц, сильно потрепанные и измятые, но на плечах китайцев желтели новые, пришитые наспех, погоны.
Китайцы, недавно еще евшие похлебку маленького Сюя и получавшие от него жалованье деньгами со знаком Красного Слона, с трудом привыкали к тому, что они обязаны умирать за какое-то новое дело.
Один из китайцев
Офицер пребывал в веселом настроении. В другое время он просто отправил бы китайца на высидку, но сейчас он покатывался со смеху, глядя, как седой китаец смешно топчется на одном месте.
– Вот несчастные хунхузы! – бормотал офицер. – Навязали вас на мою голову. Твоя учредиза починяйла? – спрашивал он китайца. – Ну, говори скорее, мать твоя в Сунгари живет?
Офицер показывал китайцу сложенные особым образом ладони, обтянутые перчатками. Они походили на белую черепаху (большие пальцы изображали лапы). Такое изображение считается почему-то оскорбительным.
Желтый старик визжал, приплясывая на одном месте.
– Ну ты, идейный защитник учредительного собрания, – продолжал офицер. – Твоя учредиза ломайла, отвечай!
– Моя учредиза починяйла! – озлобленно кричал в ответ китаец.
– Ага, тебя, оказывается, не собьешь, – удовлетворенно сказал офицер, скомандовал китайцам: – Вольно! – и закурил английскую сигарету. В это время офицер почувствовал, что его кто-то берет за плечо. Обернувшись, он увидел незнакомого человека в монгольском халате.
– Поручик, – сказал человек, проглатывая половину слова. – Что за комедия здесь происходит?
– А это касается вас? – спросил поручик и увидел, что сзади человека в халате стоит другой незнакомый, в очках, с широкой черной бородой.
– Очень близко, поручик. Откуда вы прибыли сюда? Поручик вдруг побледнел.
– Виноват! – сказал он, вытягиваясь. – Виноват, ваше превосходительство, я не заметил ваших погон. Я прибыл из Харбина.
– Из Харбина? – переспросил генерал в халате. —
А что вы там делали?. – Жил на положении эвакуированного. Виноват, простите, ваше превосходительство. А до этого был на службе у Колчака.
– У Герцога? – переспросил генерал, улыбаясь. —
Это сразу видно.
– Виноват, – опять сказал офицер. Служба у Герцога, как называли иронически в отрядах атамана Семенова и Юнга адмирала Колчака, – была плохой рекомендацией. Колчак, с точки зрения маньчжурских головорезов, был чуть ли не тихим интеллигентом, учителем рисования, мечтавшим о временах рыцарей.
– Так вот что, поручик! Вы себе не уяснили местных особенностей и поэтому не знаете, что там, где нужен бамбук, вовсе не нужны шуточки, которые вы могли отпускать
– Виноват… – пролепетал опять поручик, но замолчал, встретив взгляд генерала. Офицер знал, что полковник Шибайло, носивший кличку Адамовой Головы, состоял при Юнге в должности, которую громко никто не решался определять.
– Извольте явиться к полковнику! – повторил Юнг и взял за руку своего спутника в очках. Тот покорно последовал за ним.
Они долго шли по улицам.
– Не люблю офицеришек, – ворчал Юнг. – Я им покажу воинскую честь. Негодяи, которые способны, на все. Набрал двадцать китайских прачек и чувствует себя в харбинском ресторане. Я им покажу учредительное собрание!
Спутник Юнга, найденный им на кладбище, молча и шел рядом с бароном.
– Вы меня накормите? – неожиданно спросил о в бороду. – Я около суток ничего не ел, – прибавил спутник барона.
Когда незнакомец говорил, он раздвигал бороду, как будто боясь, что слова могут застрять в жирной заросли волос.
– Хорошо.
– Я очень люблю битки, – обрадовано сказал неизвестный. – Знаете, если они еще в луковом соусе.
– Мы пришли, – сказал Юнг, все время молчавший после встречи с офицером Герцога. Охрана стояла по-прежнему у крыльца, разговаривавшие, при появлении Юнга, затихли.
Человек в очках вошел в комнату барона и сел на стул в углу.
– Вы не пошутили? – спросил он, раздвигая бороду.
– Насчет чего вы?
– Я говорил уже, что хочу есть. Когда накормите, буду говорить. Насчет еды не надо шутить!
Через несколько минут найденный на кладбище жадно ел густой томатный суп с рисом. Рис падал ему на бороду, и тогда незнакомец отделял пряди с приставшим рисом и совал их в рот, для того, чтобы обсосать. Он пришел в некоторое замешательство только тогда, когда денщик принес ему баранину, опять-таки с рисом, который нужно было есть палочками.
– Барон, – проворчал бородач, – неужели у вас нет вилок?
– Водку пьете? – спросил невпопад барон. – Я прикажу вам принести, хотя нужно было, по правилам, перед едой. Не хотите, ну ладно… А к палочкам у нас все привыкли.
– Кругом рис, – поморщился собеседник Юнга. – Почему вы, барон, не можете прилично питаться?
Юнг ничего не ответил гостю и, отойдя в угол комнаты, снял свой красный халат, оставшись в одном зеленом кителе. Потом он подошел к столу и, опасливо взглянув па бородача, взял револьвер, лежавший рядом с оторванными пуговицами.
– Не беспокойтесь, я не Принцип, – сказал бородач, двигая дремучими щеками.
– Какой Принцип? – спросил Юнг, сунув револьвер в карман, вверх тупым дулом.
– А который эрцгерцога убил, не помните разве, в Сараеве? Ну, ладно, не мешайте мне есть…