Рыжик
Шрифт:
А мой Петрович, кстати, старшина. Старше меня по званию. Целых четыре треугольника. Натуральная пила на петлицах!
Ну а потом командир взял меня в город. К сапожнику. Почему-то он тоже еврей, как и Соломон. Вот кстати… Пока сапожник с меня мерку снимал, спросила про парикмахера. По его совету потом и посетила. Еврейская мафия, но дело своё знают. Хорошо постригли.
Постепенно в полк прибывало пополнение. Лётчики из тыловых областей. Звания у них от сержантов до капитанов. Ко мне они несколько раз пытались подкатить. Но я их всех отшивала. Пока вроде помогало. Одному сильно наглому лейтенанту,
Старого состава лётчиков осталось всего шесть человек, без комполка и меня. Все остальные или в госпиталях, или вообще погибли. Меньше чем за месяц кадровый полк сгорел.
Наш то ещё хорошо повоевал, по сравнению с другими. Других-то и на неделю не хватало.
Нам пригоняли новые самолёты. Полк постепенно возвращался в рабочее состояние.
Я, оказывается, очень даже неплохо умею рисовать! Как-то сидела, думала, как оформить листок и машинально чиркала карандашом… Глянула, а у меня получился вполне узнаваемый портрет комполка… Немного похоже на шарж, но это был именно дядя Ваня…
У меня теперь и остатков свободного времени больше нет… Все хотят свой портрет. Домой отправить…
Интересно, это Маша училась или это наше совместное творчество?
Перед нашим отправлением на фронт, в полк прилетел комдив сотоварищи.
Построили полк. Все толкнули речи. Дольше всех заливался комиссар с ромбом в петлицах. Бригадный комиссар целый.
Партия Ленина- Сталина, разгромим врага и так далее… Кроме трескучих фраз никакой конкретики.
Наконец и он заткнулся. Стали награждать народ. Командир получил Красное знамя! Наши остальные шесть лётчиков Красные Звёзды! Я все ладошки отбила, хлопая! Они заслужили! Я б вообще Героев бы им дала! Весь старый состав наградили орденами.
А потом почему-то вызвали и меня…
Ого! Медаль «За отвагу»!
Оказывается, командир подал представление на меня за уничтожение фашистов и угнанный самолет.
Я стояла перед строем вся красная, пока зачитывали про мои подвиги. Какие подвиги-то? Со страху же всё и со злости получилось… А тут медаль…
Комдив сам прицепил медаль мне на грудь. Ему по ходу по приколу было меня в краску вгонять…
После меня ещё несколько человек наградили.
А потом нас фотографировали. Всех вместе и каждого награжденного по отдельности. И меня тоже сфотографировали, с новенькой медалью.
Хорошо, что я до этого успела съездить в город. Сапоги супер просто получились! Очень удобные и лёгкие. Дорого за них сапожник взял, правда, но за такую вещь не жалко.
На следующий день привезли уже готовые фотки. Я просто Мисс Вселенная! Никак не меньше! Красивая, стройная! В военной форме с медалью! Аж самой понравилось.
А после обеда мы вылетали на фронт…
Я периодически летала. Возила то особиста по делам, то ещё что. С каждым днём шторьх мне всё больше и больше нравится! Очень сильная у него механизация крыла. И с опущенными закрылками
А недавно в штабе дивизии до меня докопался какой-то тип в форме политрука и в очках. Корреспондент «Комсомолки» оказался. Написать обо мне захотелось ему, видишь ли. Типа он специально приехал, чтоб обо мне написать. Ну да… Конечно… Так я и поверила. Бабу просто красивую увидел, вот хвост и распустил. Я отмазывалась, как могла… И занята, и лететь скоро.
Так он до комдива дошел! А тот мне просто приказал…
Вот и сижу, рассказываю. А тот аж язык высунул, как строчит. Несколько раз щёлкнул на фотоаппарат. Хотел ещё и возле самолёта, но я категорически была против! Примета есть плохая, фотографироваться перед полётом… Вот после полёта можно возле самолета фотографироваться. А ДО полёта — нельзя! И комдив тоже всё это подтвердил. Хороший он все-таки дядька. А ведь другой мог и приказать просто… Отмазалась, короче…
Фашисты снова прорвали фронт. Мы отступаем, пришлось передислоцироваться опять. Стоим теперь в деревне какой-то…
Небольшая такая деревня. Домов двадцать всего. Ну и поле сразу же начинается. Мужиков почти нет. В армии все. Только три старика осталось ну и мальчишки ещё…
А сегодня меня чуть не сбили.
Лечу из дивизии, везу газеты, приказы, ещё интенданты что-то загрузили. В стороне, вижу, летит самолёт. Наш ЛаГГ. Пролетает мимо, разворачивается и в хвост мне заходит. Дурной что-ли совсем? Звёзды же на крыльях. Я по рации его зову, молчок. Или нет рации или не слышит. Я и крыльями качаю, и хвостом кручу. Нет. Стреляет… Я скольжением ухожу и снижаюсь. Ору ему по рации:
— ЛаГГ не стреляй, я своя!
Не слышит. Опять заходит.
Страшно то как! Иду на бреющем, а тот лупит длинными очередями. И сбежать я не могу. Он быстрее меня в три раза. Хорошо, что тяжёлый он, я успеваю отвернуть.
Да где ж твои глаза, урод? Звёзды же большие! Куда же ты стреляешь, козёл слепошарый?
Были бы у меня на самолёте пулеметы, я бы ему в ответ очередь засадила! Наберут же придурков по объявлению…
Опять уворачиваюсь. Почти… Зацепил левое крыло. Но вроде не критично. Опять заходит. И до аэродрома мне далеко ещё…
Оп-па! Не стреляет! Никак патроны расстрелял все? Пролетает мимо. Я грожу ему вслед кулаком…
Улетел, слава богу…
Приземлилась дома, а сил вылезти из самолёта совсем нет. Отходняк навалился. Аж жопа в трусах вспотела, не говоря уж о спине. И волосы все мокрые…
Распахивается дверь… Петрович…
— Дочка, ты как? Случилось что?
— Нормально я, Петрович… Крылышко немножко прострелили…
Отстегиваюсь и выползаю из самолёта.
Бляя… Чуть свои не завалили… Потряхивает ещё…