Рыжее солнышко
Шрифт:
Одно было несомненно: этот мужчина не боялся женщин.
Глубоко вздохнув, Джесси побрела к конюшне. Пыльная дорога огибала ее и вела к прелестной маленькой роще.
— Деревья, — пробормотала Джесси, — это чудесно!
Она направилась в ту сторону, почувствовав жгучую тоску по дому. Ей понравилась дорога, освещенная солнечными лучами, проникающими сквозь густые зеленые кроны, нравился аромат деревьев и тихий шелест листвы.
Внезапно она остановилась. Длинный приземистый дом, окруженный верандой, уютно расположился
С чувством легкой вины она поднялась на крыльцо и попробовала открыть дверь. Та легко распахнулась под ее рукой.
Красота обстановки потрясла девушку. Гостиная была отделана старым деревом легкого красноватого оттенка. Большой каменный камин сразу бросался в глаза. Возле камина была расставлена удобная мебель.
Удивленная, Джесси прошлась по комнате, пытаясь представить себе, как можно в домашнем уюте этой гостиной заниматься делами. Дверь кухни, находившейся слева, была открыта. Все сверкало чистотой.
Отыскать кабинет не составило труда: проглядеть его было невозможно, и для этого не требовалось открывать двери других комнат. Джесси вошла, положила свои листки на письменный стол, на котором царил жуткий беспорядок по сравнению со всем остальным и доме.
Она коварно усмехнулась, заметив дверь, ведущую из кабинета прямо во двор. Однако Джесси не стала ее открывать. Она вышла в коридор, оказавшись напротив двери в спальню. В его спальню?
Джесси бесшумно двинулась к приоткрытой двери и толкнула ее. Комната оказалась прекрасной — спальня настоящего мужчины. Она была отделана таким же грубо отесанным красным деревом, как и гостиная. Большое окно выходило на рощу. Медвежья шкура, черная и блестящая, лежала на сияющем полу из твердой древесины.
Джесси даже не поняла, почему в следующую минуту она сделала то, что сделала. Это было как наваждение. Она упала прямо на его широкую кровать, и ее охватило странное чувство полного удовлетворения. Мягкая кровать радушно приняла ее, обволакивая его запахом.
Она закрыла глаза. Вокруг нее заплясал теплый солнечный лучик. За окном счастливо щебетали птицы. И почему-то Джесси расхотелось открывать глаза…
— Давай, Златовласка, просыпайся!
Джесси начала медленно пробуждаться, но в первые несколько секунд не сразу смогла сообразить, где находится.
Она подскочила на кровати, раскрыв рот от изумления. Она находилась в спальне Сидни Эджертона! И к тому же он был там!
Джесси заметила признаки гнева в суровой складке его рта, трепете ноздрей и ярком блеске зеленых глаз. Она почувствовала запах кожи, лошадей и одеколона — его запах, — показавшийся ей удивительно мужественным.
— О нет, — простонала Джесси, пытаясь с юмором выйти из неловкой ситуации. Она откинулась на спину и закрыла лицо руками. —
— А меня больше интересует, каким образом вы из него выберетесь, — произнес он, сверля ее глазами.
— Я обещаю, что это никогда не повторится. Никогда в жизни.
— Хм. — Она почувствовала, как кровать осела под его тяжестью.
Джесси резко приподнялась и попыталась соскочить с другой стороны кровати. Сердце бешено заколотилось. Сильная рука поймала ее запястье.
— А вам никогда не рассказывали, что может произойти, если три медведя из сказки поймают Златовласку?
— Отпустите мою руку! — Она понимала, что затуманенный взгляд его зеленых глаз не сулил ей ничего хорошего.
— Когда Папа-медведь найдет такую сладкую юную штучку в своей постели, он может расценить это как приглашение.
Она взглянула на его губы: их скупая улыбка была безжалостной, но вместе с тем, несомненно, чувственной. Ее сердце застучало еще быстрее.
— А что скажут Мама-медведица и Ребенок-медвежонок? — поинтересовалась Джесси. Она беспомощно извивалась, пытаясь освободиться от железных тисков, сдавивших ее запястья.
— Как раз сегодня Мама-медведица и Ребенок-медвежонок заблудились в лесу, — хрипло произнес он.
— Отпустите меня! Вы ничего не узнаете о медведях, пока не встретитесь с моим любимцем — Гарольдом. Он очень пушистый и сильный. И очень ревнивый!
— В самом деле? — Причиняющие боль тиски продолжали сжимать ее запястье.
— Сидни! Позвольте мне уйти. Вы делаете мне больно.
Тиски на ее запястье тотчас ослабли.
— Я никогда больше не буду спать на вашей кровати, — выдохнула она с облегчением, — без приглашения.
Однако облегчение было недолгим. Рука, сжимавшая ее запястье, скользнула к талии девушки и крепко сдавила ее.
Она уперлась ладонями в его грудь, пытаясь бороться с той силой, которая настойчиво приближала ее к нему. Ее руки почувствовали твердость и тепло его груди и ослабли.
Джесси позволила ему притянуть себя ближе и почувствовать легкое прикосновение его груди к своей. Он слегка ослабил объятия. Она могла бы отодвинуться.
Могла бы. Но ее задержал прилив неожиданного наслаждения, охватившего все ее существо, когда она почувствовала тепло его тела. Джесси подняла голову и взглянула на Сидни — ее глаза широко раскрылись.
Он понимающе улыбнулся. Его губы слегка коснулись ее рта.
— Такое приглашение вас устроит? — хрипло спросил он.
Сидни прижался к ее губам. Этот поцелуй был нежным, как крылья бабочки, прикоснувшиеся к цветочному лепестку. Он так не соответствовал его усам, покалывающим ее кожу, и насмешливому выражению его лица, что она закрыла глаза и почувствовала, как ее охватывает сладостная истома.
— Я не имела в виду подобное приглашение, — пробормотала она.