Рыжая ведьма
Шрифт:
Мы уже привыкли засыпать почти сразу же, как только устраивались на ночлег в нашей беседке с розами. Было около полуночи, когда в одну из ночей я проснулся с абсолютной уверенностью в том, что нас перехитрили, и прямо сейчас мы отданы на милость какому-то невыразимо жуткому кошмару. Инстинктивно я схватил пистолет и снял его с предохранителя. Рода проснулась в то же самое мгновение, и мы одновременно сели в постели. Она вскрикнула, лишь единожды, и я почувствовал, как весь покрываюсь холодным потом страха.
Не далее чем в десяти ярдах от нас виднелась призрачная фигура Атхака. Жестокая, предвкушающая торжество ухмылка искажала его уродливое лицо, и у него имелись на то все основания.
Его глаза пылали яростью, и поскольку они были неотрывно устремлены на меня, нетрудно было представить, что последует дальше. Из приоткрытой в беззвучном оскале пасти зверя капала слюна. Все его тело дрожало от сдерживаемой энергии.
И едва я успел подметить всё это одним полным ужаса взглядом, как призрак вождя взмахнул рукой, отдавая приказ, и огромный пес ринулся по прямой прямо на меня!
Одним прыжком он преодолел половину расстояния, но тут я пустил в ход пистолет. Я заставил оружейника немного поколдовать над его внутренним механизмом, так что в каком-то смысле он представлял собой скорее миниатюрный пулемет, нежели пистолет. Стоило нажать на спусковой крючок, и – при условии, что он удерживался в нажатом положении, – выстрелы гремели непрерывно, пока магазин полностью не опустеет. Когда я переделывал его таким образом, то намеревался всадить достаточное количество этих серебряных пуль в Атхака и наделать в нём столько дырок, чтобы покончить с ним раз и навсегда. Однако на деле вышло так, что всё досталось собаке; и действительно потребовалось выпустить все пули прямо в её массивный череп, чтобы остановить эту свирепую атаку.
И даже тогда зверь не умер сразу: он рухнул у самого входа в беседку, корчась и дергаясь в быстро растекавшейся луже крови.
Для Атхака настал долгожданный миг! Этот проклятый дикарь ждал подобного шанса веками! Кровь послужила ему средством для материализации, и он незамедлительно этим воспользовался. Прежде чем я успел перезарядить пистолет, вставив полную обойму в его рукоятку, перерождение завершилось. Перед нами предстал настоящий дикарь, во всех смыслах этого слова, – из плоти и крови – явившийся прямиком из далекого ледникового периода, и он с ревом бросился на нас, вращая тяжёлую дубину в своей могучей руке!
Рода ахнула, слабо застонала и безвольно осела на пол увитой розами беседки. А я, чувствуя, что это конец для нас и окончательный триумф Атхака, тем не менее в диком прыжке слетел с кровати, чтобы встретить его лицом к лицу и покончить со всем разом.
У меня в руке не было ничего, кроме разряженного пистолета. С ним мне и предстояло принять бой, и это оружие казалось жалкой и бесполезной игрушкой рядом с дубиной, которой размахивал Атхак. И всё же мне каким-то образом удалось увернуться от его первого удара – и в ответ я изо всех сил швырнул в него разряженный пистолет. К моему счастью, он угодил дикарю точнехонько в переносицу. На секунду это ошеломило его, и он остановился, несмотря на свое бешенство, чтобы потрясти головой и, как я полагаю, прояснить зрение. И в эту единственную секунду передышки мне на помощь пришло чудо – и только оно, иначе я не смог бы рассказать эту историю…
Казалось ниоткуда появилась скрюченная, искалеченная фигура старого Юхора Змея! Он вложил в мои руки костяную рукоять боевого топора, сделанного из зеленого камня!
– Хе-хе-хе! –
Какая удивительная сила таилась в этом древнем боевом топоре? Я не знаю и по сей день. Но вот что я знаю точно: едва мои пальцы сомкнулись на рукояти, как по всему телу прокатилась чудовищная волна ярости и силы! Я почувствовал, как сила в моих мышцах не просто возросла – она многократно, бесконечно умножилась. Я взмахнул тяжёлым топором и двинулся на врага. Он увидел оружие, и адское пламя вспыхнуло в его глазах. Низким, леденящим кровь голосом он произнес:
– Наконец! Долго я ждал этого дня! Рыжая Заря и зеленый топор! И вновь они оба в пределах моей досягаемости! О глупец, возомнивший, что может противостоять Атхаку Могучему с его же собственным боевым топором; ныне я убью тебя и заберу себе и оружие, и женщину! А потом мы с ней вместе съедим твоё сердце, вырванное из ещё тёплого тела…
Времени на дальнейшее бахвальство у него не осталось. Со всей новообретенной силой, хлынувшей в мои жилы, я рубанул по нему. Будучи искусным воином, он парировал этот размашистый удар своей дубиной. Весьма хитроумно он ударил чуть позади каменного лезвия, тем самым отклонив удар в сторону. Сила его удара отдалась болью в руках, пронзив их до самых плеч. И тут же последовал его ответный удар. Он нанёс его горизонтально, целясь мне в голову, но я резко согнул колени, и дубина лишь слегка взъерошила мне волосы. Инерция удара слегка развернула его, и я снова взмахнул топором, и на этот раз, несмотря на то, что он успел отпрыгнуть назад, лезвие рассекло ему бок; рана была неглубокой, но все же достаточной для того, чтобы привести его в бешенство.
С рычанием, исполненным чистой дьявольской злобы, он нанёс удар, которого я не смог избежать – настолько молниеносным он был. Удар пришелся аккурат по моей левой руке, и весь мой бок онемел, словно парализованный. Теперь у меня оставалась лишь правая рука, чтобы орудовать этим тяжеленным каменным топором, в то время как мой извечный враг по-прежнему имел две руки, чтобы размахивать своей не менее тяжеловесной дубиной.
Презрительная усмешка на его ненавистном лице заставила меня забыть о всякой осторожности. Словно это был не тяжеленный топор с каменным лезвием, а лёгкий метательный топорик, я взмахнул им одной рукой и метнул его! Я двигался так быстро, что у него не осталось шанса поднять дубину, чтобы отразить летящее в него оружие.
Лезвие топора вонзилось в его бочкообразную грудь, глубоко пробив плоть и кости. Булькающий хрип вырвался из его легких вместе со струей кровавой пены. В агонии он обхватил себя руками, сжимая в объятиях рукоять топора…
Раздался надтреснутый голос старого Юхора:
– Когда жена Атхака вернется в объятия Атхака, тогда снимется вековое проклятие; и Атхак перестанет блуждать в кромешной тьме! Атхак Могучий, изыди же в место, уготованное для всех тебе подобных!
Великан стоял, покачиваясь и по-прежнему прижимая к себе рукоять топора. Но едва Юхор изрек приговор, его ноги подогнулись и он рухнул наземь!
Не обращая больше ни на что внимания, я, шатаясь от усталости – потому что силы оставили меня в тот самый миг, когда пал Атхак, – добрался до того места, где лежала Рода, поднял её и уложил на постель. Затем я обернулся – и увидел лишь лёгкую дымку там, где мгновение назад покоилась гигантское обрётшее плоть тело Атхака Ужасного! На моих глазах растаяла и она. Исчез и старый Юхор Змей. Остались только труп огромного мёртвого пса, разряженный автоматический пистолет и здоровенный боевой топор с костяной рукоятью, лежавший там, куда я его метнул. Ах да! И еще огромный синяк на моей левой руке…