Рюрик
Шрифт:
Вышата ничего не ответил, руку пожал и прошел к отведенному ему месту за столом. Он поклонился знатным варяжским военачальникам, не ища в их взглядах ни милости, ни симпатии к себе, и сел.
— Беско, посол Вадима, — чуть громче назвал слуга второго гостя, и все насторожились.
По внешнему виду Беско — а имя это распространено среди славян так же широко, как у рарогов имена Руги, Олаф и Верцин, — ровесник Рюрику. Да так оно и есть. И был он высок, строен, светловолос, короткобород, сероглаз, одним словом, — красив. Одет он был в кольчугу, стоящую дорого (отец посла заплатил за нее
32
Диргема, дирхема (араб.) — старинная серебряная арабская монета.
Рюрик молча указал Беску его место за столом и с любопытством посмотрел на следующего гостя.
— Веремуд! — воскликнул слуга. — Посол изборских кривичей.
Военачальники Рюрика как по команде переглянулись, но смолчали: два лета минуло с тех пор, как убили Триара в Изборске. Что же теперь?
Веремуд выглядел чуть старше Рюрика. Это был широкогрудый, низкорослый, с узким лбом, широким носом и с большими карими глазами кривич, знавший, что своей внешностью никого не прельстит. На нем была простая, но добротная меховая одежда. Он медленно поклонился Рюрику, его военачальникам и косолапо прошагал на отведенное ему место. Рюрик внимательно оглядел кривича и вдруг понял, что, несмотря на неприглядную внешность, посол из Изборска ему понравился.
— Радько, посол белоозерских словен, — между тем представил слуга последнего гостя и медленно вышел из гридни.
Радько был весь в сером: серая перегиба, подбитая заячьим мехом, серая льняная рубаха, украшенная металлическими пластинами возле отворота, и серые же порты, заправленные в кожаные сапоги. Он выглядел зрелым мужем со своими мохнатыми темными бровями, серыми глазами и обветренным лицом, окаймленным темной окладистой бородой. Бросив взгляд на пустой стол и оценив это должным образом, он поклонился всем без улыбки, занял уготованное ему место и взглянул на Вышату.
Гостомыслов посол понял взгляд весянина и без длинных речей начал высказывать то, что волновало новгородского посадника:
— Долгих обид копить Рюрику на нас не надо, — тихо, но решительно начал он и взглянул на князя рарогов, задержав взгляд на его тяжелой кольчуге.
Рюрик выдержал его взгляд молча.
— Весь Новгород шлет тебе поклоны, — уже мягче продолжил Вышата и, несмотря на то, что не увидел в ответ на свои слова ни доброй улыбки, ни другого отклика, добавил: — Но удивляется умножению твоей дружины.
«Ага! Все ясно! — злорадно отметил про себя Рюрик, но и на этот призыв ничего не ответил. — Пусть выскажет все, чему научил его новгородский мудрец», — хмуро подумал
— Новгород думой терзается, но молву и смуту не затевает, чует, что князь варяжский подобру поступит! — вроде бы и доброжелательно проговорил Вышата, обведя спокойным взглядом варягов, но Рюрик вновь промолчал, и Вышате пришлось продолжить: — Два года искали мы убивцев братиев твоих, тихим голосом проговорил он и, тяжело вздохнув, добавил: — Но так и не нашли.
Все затаили дыхание. Вышата понял: задел за больную рану, но отступать не имел права и, низко склонив голову, угрюмо пояснил:
— Весяне глаголят, что сие дело рук буртасов: те лихи, прытки и зело часто на наши земли набегают.
Рюрик от возмущения чуть запрокинул голову, но от слов сдержался, плотно сжал побелевшие губы.
Вышата, видя недоверие не только Рюрика, но и всех его военачальников, спокойно указал на Радько и уверенно изрек:
— Посол Белоозера подтвердит наше усердие.
Тот молча склонил голову.
Рюрик обернулся на своего военачальника, командовавшего теперь Сигуровыми меченосцами, и громко сказал:
— Фэнт, ты служил с моим братом в Белоозере. Помнишь ли ты этого человека? — резко спросил он его.
Фэнт встретился с настороженным взглядом белоозерца и твердо ответил:
— Нет.
Наступила тишина.
Вышата на минуту растерялся, но тут же нашелся:
— Сие не беда! Ваше селение было вдали от самого Белоозера! Вы могли и не видеть друг друга. Сие не страшно…
— Нет, сие страшно, — перебил его возмущенный Фэнт. — Вся городская община зело часто наведывалась к нам. Всех местных бояр мы с поклонами встречали, всех мы ведали, но никто из них не лез к Сигуровой машине. Как стал наведываться Вадим и его люди, так все и изменилось! — быстро и взволнованно проговорил Фэнт, уверенный в подвохе.
Вышата не смутился, все так же спокойно он оглядел военачальников Рюрика.
— Мы уже пытали Вадима… — начал он, намереваясь уйти в сторону от нежелательного для него разговора. Да, с Фэнтом и весянином вышло неладно, но Гостомыслу нужен мир…
— А почему все вы да вы? — вскипел Ромульд, яростно перебив Вышату. Братьев убили у Рюрика, дружинников побили множество наших, а судить-рядить вы начали! Дозволение-то нами было получено четыре лета назад, — горячо воскликнул он и, повернувшись к своему князю, нервно спросил: — Рюрик, и долго они нам головы будут морочить?
Рюрик встал и спокойно, но хмуро сказал:
— Эта дума меня тревожит больше всего, Ромульд. Но я хочу послушать речи и других послов. — Он оглядел кривича и ильменского словенина, ожидая, что они скажут.
Веско переглянулся с Веремудом: надо действовать, как уговорились.
Веремуд принял вызов Рюрика и хриплым голосом проговорил:
— Ты увел дружину Трувора и оставил без защиты наш город.
— Та-ак, — протянул угрожающе Рюрик. — Что дале?
— А дале ничего не будет, ежели ты вернешь дружину назад, — смелее ответил Веремуд, выдержав ярый взгляд варяжского князя. — И с тою же машиною! — вдруг выпалил он.
Это прозвучало как гром среди ясного неба. Варяги вскочили со своих мест. Рюрик выскочил из-за стола и гневно закричал на кривича: