Рыцари пречистой девы
Шрифт:
– И это дворец императора… – печально вздохнула Ванесса. – Что же так бедно-то? Казематы какие-то…
– Подождите, леди Ванесса, вот посетим императора Кахалы! – весело воскликнул лод Гвэйдеон. – Вот там вы увидите настоящую роскошь! Обещаю – вас от нее тошнить будет.
– Ну уж и тошнить… – не поверила Вон. – Это вы преувеличиваете.
– А вот сами увидите.
– Нам еще долго? – брюзгливо осведомился Креол. – У меня камешек в сапоге…
– Совсем близко, святой Креол. Пройдем по этому коридору, свернем налево, потом дальше, и там будет тронный зал. Да, пока мы не пришли, запомните, как положено
– Алем та эс-сессан, – послушно повторила Ванесса.
– Да, именно так. Это означает «Мое почтение для императора». Вообще-то, приветственная фраза намного длиннее, но для иностранцев, не знающих языка, существует некоторое снисхождение. Не забудьте, что фраза должна произноситься именно со склоненной головой – если вы поднимете голову раньше, чем окончите ее, то императору будет нанесено смертельное оскорбление. Не забудьте снять шляпы – приветствовать императора нужно с непокрытой головой.
– Помедленнее, я не запомню! – взмолилась Ванесса. – Почему здесь все так сложно?
– Это еще не все. Когда будете говорить с императором, обращайтесь не прямо к нему, а как бы рядом. Говорите о нем в третьем лице: «Не будет ли император так любезен?», «Какова воля императора?», «Император сегодня прекрасно выглядит»… Примерно так. Ни в коем случае не называйте его «величеством» – на Ста Тысячах подобное обращение не применяется. Император также будет отвечать не вам, а вбок, к тому же на своем родном языке и шепотом. Он знает и кахальский, и шумерский, но этикет запрещает ему говорить на иностранных языках. Рядом с ним всегда присутствует церемониймейстер, он будет переводить.
– Идиоты, – пожал плечами Креол. – Вот у нас в Шумере все было просто – мне кланялись все, а я никому. Меня эти кривляния только раздражали, но ведь порядок такой! А если кто не кланяется – жезлом по хребту!
– Здесь вполне может случиться то же самое, только с нами, – сухо заметил лод Гвэйдеон. – Вот, обратите внимание! Как раз иллюстрация к моим словам!
Дальше по коридору друг против друга стояли двое мужчин – пожилой и средних лет. Они кричали друг на друга, размахивая руками и поминутно хватаясь за скимитары.
– О чем это они? – полюбопытствовала Вон, не понимая ни слова.
– Насколько я понял из их криков, это два дворцовых лакея – отец и сын. Однако сын – старший лакей, а отец – младший.
– Сын – начальник отца? – понимающе посмотрела на них девушка. – Да, это проблема. У нас в участке тоже такое было, только с братьями – старшим и младшим. Они из-за этого и скандалят?
– Да. Видите, они никак не могут договориться, кто первый должен кланяться. С одной стороны, младший лакей должен первым приветствовать начальника, но с другой стороны, у того преимущество, как у отца. Вот если бы один пришел к другому, тогда другое дело – хозяин всегда первым приветствует гостя, вне зависимости от их статуса. Но тут они, как видите, столкнулись в коридоре. Боюсь, будет дуэль…
– Из-за такой ерунды?! – поразилась Ванесса. – Папа с сыном будут драться из-за поклона?!
– Хе! Должно быть, забавное зрелище! –
– Здесь они драться не будут – нет позора страшнее, чем пролить кровь на дворцовый пол. Сделавшему такое придется немедленно убить себя, если он не хочет получить императорское порицание.
– Всего-то…
– Императорское порицание – так на Ста Тысячах называют казнь, – пояснил лод Гвэйдеон. – Но это не имеет значения – ни один имперец все равно не смог бы жить с таким позором.
Тронный зал был таким же, как и весь дворец – огромным, каменным, серым и совершенно пустым. В самом центре простой каменный трон с узкой шестиметровой спинкой. Сидеть, наверняка, ужасно неудобно – холодный, жесткий и подлокотники слишком высоко. Может, поэтому император вовсе и не сидел, а стоял рядом с троном.
Лоолендль Девятый (имперцы не имели привычки придумывать своим монархам прозвища) полностью соответствовал своему трону. Высокий, прямой, как палка, каменное выражение лица и холодный взгляд. Одет в желто-белую хламиду из биссоса, пробковые подошвы и два шелковых шарфа, пересекающих грудь крест-накрест. На почти облысевшей голове тонкая золотая диадема с жемчужинами на зубцах, а на боку скимитар в очень простых ножнах. Седая борода спадает до самого пояса, усы – до плеч.
Кроме самого императора и его гостей в зале присутствовали только еще двое. Постоянные помощники владыки, следующие за ним буквально всюду. Во-первых, церемониймейстер. Он же секретарь, он же переводчик, он же премьер-министр. Почти на полголовы выше императора, такой же худой, но лицо очень живое, постоянно дергающееся, как у Джима Керри. Другим постоянным спутником монарха был его единственный телохранитель. Он же палач. Колоссального роста, с головой, вдавленной в плечи, очень угрюмым лицом и фантастическими мышцами. Опирается на тяжеленную алебарду, но держит при себе и другое оружие. Строго говоря, увешан орудиями убийства, как рождественская елка.
Император примерно одного роста с Креолом (186 см), то есть – высокий. Однако двое его помощников возвышались над ним, будто башни. Ванесса и сама не такого уж маленького роста, особенно для девушки (172 см), однако рядом с этими придворными она почувствовала себя карлицей. В одном чуть меньше двух метров, в другом два с четвертью.
Ничего удивительного в их росте нет – если человек ниже тебя, то, чтобы посмотреть ему в лицо, тебе волей-неволей придется опустить голову. Совсем чуть-чуть, на считанные миллиметры, но это все же можно засчитать за поклон. А согласно этикету Ста Тысяч император не должен кланяться никому. Даже таким ничтожным образом. Посему никто из ближайших придворных не имеет права быть ниже своего властелина.
Церемониймейстер поклонился вместо императора и сказал несколько приветственных слов. Сам Лоолендль Девятый смотрел куда-то в сторону. После долгих раскланиваний стороны наконец-то перешли к переговорам. Лод Гвэйдеон изложил дело, по которому они прибыли, не забыв сообщить о святости Креола и о его великих возможностях.
Император некоторое время размышлял, сохраняя ледяное выражение лица, а потом что-то еле слышно прошептал в сторону церемониймейстера. Тот послушно повторил:
– Император желает знать, что хочет получить в награду святой и’Креол за излечение дофина.