Рыцари потустороннего

Дорофеев Олег

– Офигеть! Нейронная эмболия. Еще чуток полетаем, и шизофрения не за горами. Не слишком ли высока цена твоего проекта?

Макс нанес удар ниже пояса:

– Некоторые, причем совсем недавно, уже удостоились этого диагноза, но это отнюдь не мешает оставаться нормальным человеком. На нынешнем этапе методика входа и выхода из потустороннего почти безопасна.

– Что значит «почти»?!

– Все будет в порядке, если каждый из вас будет соблюдать технику безопасности.

Серж ввинтил свой вербальный шуруп:

– Посмотрите-ка!

Наш храбрый доктор испугался!

Я парировал:

– Правильно, у меня нет никакого желания превращаться в такого, как ты.

Макс снова поднял правую ладонь, призывая свою команду к тишине:

– Хочу напомнить: мы здесь не в игры играем. Программа строго засекречена, не отмечена штампом общественного и научного согласия. Каждый идет на это сознательно. Или я ошибаюсь? Если так, двери открыты.

Не отрываясь от начертания вензелей, Кристи спросила:

– Почему именно мы?

– Не буду грузить вас научными подробностями. Вкратце суть такова: в течение длительного времени мы удерживаем организм в коматозном состоянии. Обычные люди могут возвратиться, а могут и застрять в потустороннем, оставив в материальном мире всего лишь физическую оболочку. Ваша нейронная организация устроена несколько иначе. Энергетическая связь души и тела настолько прочна, что возвращение почти гарантировано…

Я прервал его пламенную речь:

– Опять «почти»?

– Детали объясню позже. Просто не нужно лезть в канал.

Кристи подняла голову:

– Это та труба, в которую люди попадают после смерти?

– Нет, у каждого она своя. Речь идет о переходе на другие, более высокие уровни, где связь с вашей оболочкой может серьезно ослабнуть. Поэтому мы и будем летать попарно. Во всяком случае, на первом этапе.

Последняя фраза мне совсем не понравилась.

– Минуточку, нас здесь пятеро…

– Серж не летает. Он занимается технической поддержкой. Руководит процессом синхронизации всех систем.

– Тогда, чур, я летаю с Кристи…

Я незаметно положил ладонь на ее прохладную коленку, она вздрогнула, но руку убирать не торопилась.

Макс в который раз обошел вокруг стола и наконец приземлился в кресло:

– С Кристи буду летать я. А твоя астральная пара будет Дэн.

Я забыл о ее коленке:

– Чего?!

Дэн вскочил на ноги и завопил противным фальцетом:

– С какого перепуга я должен летать с этим неудавшимся эскулапом?!

Я в долгу не остался:

– Что ты там прокукарекал, неврастеник? Тебе что, зубы во рту жмут?! Могу посодействовать, станет посвободней!

– Пошел ты в жопу, докторишка хренов!

– Благодарю, ты не в моем вкусе…

Ледяное спокойствие Макса вернуло ситуацию под контроль.

– Господа, я еще не закончил. Откровенно враждебные интеракции, которые вы так вдохновенно демонстрируете, лишний раз подтверждает

правоту выбора. Именно ваша несовместимость, которая по нескольким базовым параметрам достигает восьмидесяти баллов по шкале Пирса. Парный полет обеспечит скорейшую адаптацию. На первых порах отправляться в одиночное плавание опасно.

– И этот андрогин меня спасет? – ухмыльнулся я.

Дэн посмотрел на меня «ласковым», не побоюсь этого слова, взглядом, словно никак не мог решить: свернуть мне шею прямо сейчас или медленно забить меня бейсбольной битой.

– Вот именно. Точнее, не он, а негативные эмоции, которые вы к друг другу испытываете. Вы здесь, потому что каждый обладает чуть большими способностями, чем остальные люди. По каким-то пока неведомым мне причинам вы не испытываете серьезных изменений в ментально-астральном континууме. Но это не значит, что, оказавшись вне физического тела, вы почувствуете себя комфортно.

– Получается, что у тебя астральная несовместимость с Кристи?

– Семьдесят четыре балла.

– О какой шкале ты говоришь? А, впрочем, хрен с ней… Если у нас с Дэном «любовь» друг к другу на лбу написана, то, глядя на вас, никогда не скажешь, что вы друг друга терпеть не можете.

Макс пропустил мое замечание мимо ушей.

– Не спорю, все мы испытываем друг к другу разные чувства. Какое-то время они будут владеть нами и там, но по мере продвижения вперед все это отпадет, как лишняя шелуха. Останутся подлинное знание и сопричастность…

Я покосился на Сержа. Его глаза, устремленные на Макса, вдохновенно сверкали, тело слегка устремилось вперед, словно в следующее мгновение он припустит с высокого старта… Да, этот фанатично последует за отцом-основателем даже в ад. Надо его немного отрезвить:

– Если мы рыцари, то ты, как я понимаю, барон.

Макс ткнул в мою сторону пальцем:

– Хороший вопрос. В этом мире, согласен, я вдохновитель, организатор и руководитель проекта. Но там мы все равны, там нет начальников и подчиненных, высших и низших, больших и маленьких. Кодовое название нашего ордена – «КОА», от английского «Knights of austral», то есть «рыцари астрала». Так что никаких маркизов, баронов и герцогов.

– Как романтично!

– Ага, застрянешь в этом астрале, а здесь останется растение…

– Дэн, не будь занудой.

– А что, я бы его хоть сейчас в горшок посадил и навоза бы не пожалел.

Короткий обмен репликами произошел между Кристи, Дэном и мной в порядке поступления. И все же вся эта лабуда про рыцарей меня не вдохновила. Я взглянул на Макса:

– Рискую показаться навязчивым, но мне непонятно: кто будет следить за аппаратурой и нашими биологическими и медицинскими параметрами. Пока я вижу только Сержа. Но он, насколько я понимаю, технарь и в медицине ни бельмеса.