Рыцари потустороннего
Шрифт:
На этот раз она выбрала наряд в стиле «сексуальная готическая Дюймовочка»: высокая подошва с каблуком, прозрачная широкая юбка, сквозь которую все желающие могли любоваться черными трусиками, средневековый корсет на шнуровке, выпирающий кожаный бюстгальтер, полупрозрачная накидка, гетры, на шее – БДСМ-ошейник с маленькими изящными шипчиками. Добавьте к этому образу черные ногти, серебряные перстни на всех пальцах, темно-красную помаду, обведенную черным карандашом, и сложный мейк-ап вокруг глаз, над которым она трудилась больше часа.
Я ограничился грубыми ботинками, словно созданными для ходьбы по пересеченной местности, черными штанами и короткой кожаной курткой. Прицепив
Теперь, когда появилась тачка, поход в ночной клуб значительно упростился. Мы подрулили к полуночи. Нижний танцпол, на первом этаже, отдали под готик-пати. Пространство зала заполнили молодые люди в черном. Устроители вечеринки учли покупательную способность клиентуры и сделали скидку на «зеленку», [2] самый популярный напиток сезона.
2
Абсент. – Примеч. авт.
Музыкальной атмосферой рулили ди-джеи. Мы заранее договорились с Кристи, что будем держаться вместе. Я тенью ходил за моей девицей, которая порхала от одной кучки готов к другой, пожимал чьи-то руки, заглядывал за слишком открытые корсеты – в общем, развлекался, насколько позволяла обстановка.
Неожиданно за спиной раздался хриплый тенорок:
– Кристи.
Моя девушка обернулась – слишком поспешно, как мне показалось.
– Я готею, Дэн!
Рядом с нами материализовался высокий молодой человек, который при помощи обуви довел свой рост до баскетбольной отметки. Про себя я тут же окрестил его «черная струя». Еще бы, при таком росте он обладал почти модельной худобой, был облачен в бархатные брюки, корсет на шнуровке и юбку, спускающуюся до самых икр. Обладатель узкого лица выбрил брови, подрисовал к глазам огромные стрелки, покрасил губы черной помадой, выбелил лицо и залил длинные космы лаком. Огромный серебряный петлеобразный крест на груди делал его похожим на жреца какого-то зловещего культа.
Моя девушка расцвела. Похоже, ее общение с этим типом компьютерной аськой не ограничивалось. Она кивнула в мою сторону:
– Это Док.
Он поглядел на меня сверху вниз:
– Привет…
Руки не протянул. Хрен с ним, не очень-то и хотелось. С места в карьер он пришпилил меня вопросом:
– Ты хирург?
– В смысле?..
– Операции делаешь?
– Ежедневно. Люблю это дело, знаешь ли.
Дэн (или Дэна?) удовлетворенно кивнул. Я понял, что его интересует не столько моя медицинская специальность, сколько то, копаюсь я в человеческих внутренностях или нет.
Кристи не дала повиснуть паузе:
– Ты где пропал?
– Ангстел у готелки.
Это выражение я знал. Кристи частенько ангстела, то есть погружалась в тоску или мрачное настроение.
– А что, вполне чепэшая туса. [3] Кстати, сегодня готелки в программе. Ты пойдешь?
– Неа… Влом.
Отрывистые слова произносились с огромной скоростью. Я с трудом понимал этот птичий язык. Парень шпарил на готическом сленге, периодически вставляя немецкие слова и латинские фразы типа «Кредо куиа абсурдум» [4] или «карпэ диэм». [5] В конце концов мне надоело играть роль пустого места.
3
Здесь:
4
Верю, потому что нелепо. – Примеч. авт.
5
Срывай день – живи сейчас. – Примеч. авт.
Я кивнул на его нательный фетиш:
– Симпатичный крестик.
Он снисходительно посмотрел на врача-недоумка и терпеливо объяснил:
– Этот крест называют узлом Исиды. Он напоминает, что достижение реальной или желаемой божественности осуществляется посредством «освобождения от узлов» души. Во время похоронных церемоний этот крест держали за дужку и считали ключом, открывающим путь к вечной жизни и закрывающим зоны, запретные для непосвященных. Тот, кто познал секреты потустороннего мира, не должен открывать их никому, иначе он их забудет…
Так, опять потустороннее. Похоже, оно гналось за мной по пятам. Я понял, эта тирада – знак особого расположения. Не будь я «хирургом», он и словом бы меня не удостоил. Не знаю, как там насчет развязывания, но мне показалось, что этот парень – сам большой и запутанный узел.
Он бесцеремонно отвел Кристи в сторонку, что меня окончательно взбесило. Я досчитал до пятидесяти, потом до нуля. Понятно, что приличий для этой парочки не существует, но выглядеть шутом не хотелось. Я направился к готам, захваченным беседой.
– Кристи, можно тебя на пару слов… Оттащив ее от Дэна, я прошипел:
– Может, мне испариться? Мы же договаривались: тусуемся вместе… Заканчивай с этим чуваком.
– Ладно, не парься.
Она направилась к длинному и что-то сказала вполголоса. Тот поглядел на меня, как на кусок собачьего дерьма: смесь омерзения и безразличия.
– Хайдук [6] … – процедил он сквозь зубы и удалился.
Я повернулся к Кристи:
– Что он там прокукарекал? Какой такой гайдук?
6
Дебил. – Примеч. авт.
– Ничего… Забей. Просто он считает тебя готником.
– Правда? А я и не знал.
– Ну, это что-то типа позера, примеряющего на себя готические стереотипы.
– Да плевать я хотел, кем этот клоун меня считает! Чего он нарядился как баба?!
– Это андрогинный гот.
– В смысле двуполый?
– Влад, кончай эту байду. Мы сюда не ссориться пришли. Пойдем лучше на гот-перформанс.
– Перформанс так перформанс…
Перпендикулярно сцене установили узкую платформу, нацелившуюся прямо в зал. Получилось нечто вроде импровизированного подиума. Ди-джей сурового вида, с единственной прядью волос на бритом черепе, объявил конкурсы: «лучший готический имидж» и «готическая принцесса». Я сообразил, что сейчас появятся готелки, о которых упоминал Дэн.
И они появились во всем своем мрачном великолепии. Зрелище меня захватило. Очень юные создания, числом тринадцать, выходили на подиум не столько для того, чтобы получить звание или приз, – эти юные эксгибиционистки жаждали насладиться всеобщим вниманием и полюбоваться собой в готическом интерьере.
С каждым выходом одежды на них становилось все меньше, пока дело не дошло до откровенного стриптиза, если, конечно, не считать одеждой живописные тату по всему телу или сетки в крупную клетку, которые визуально больше оголяли, чем скрывали обнаженное тело.