Рыцари Морвена

Широв Павел

Пришлось подниматься, что далось Бертраму не без труда. Ноги просто гудели от непривычно долгой ходьбы. Но всё же он встал и пошёл вслед за приятелем, совершенно не понимая, зачем.

– Кажется, знаю, где мы, – сказал Александр, когда они отошли от Саймона шагов на десять.

– Ну и где?

– Мы…

Он запнулся, потом тряхнул головой.

– …Думаю, мы… в параллельном мире…

– Что?

– В параллельном мире…

– Это как?

– Да как, как?

Александр пощёлкал пальцами и заговорил чуть тише, и теперь по-русски.

– …Не знаю как. Думаю… типа это мир,

который существует рядом с нами, только мы его не видим… Ну, не знаю физики, химии и прочего всего этого дела, но, честно говоря…

– Параллельных миров не существует, – сказал Бертрам. Александр усмехнулся.

– Я тоже считал, что это только плод богатого воображения голливудских продюсеров. Но получается, существуют…

– Да нет, не может быть…

– У тебя есть другое объяснение?

Александр развёл руками.

– …Смотри, небо тут такое же, как наше. То есть, солнце там, луна да. Земля тоже, в смысле, все эти деревья и прочее. Значит, телепортация в другую галактику, похищение инопланетянами и всё такое исключается. А вокруг… да вон хоть на него посмотри…

Он махнул рукой в сторону Саймона, продолжавшего ломать сучья и складывать их горкой на месте будущего костра.

– …сплошное средневековье. Так, где мы? В прошлое мы попасть не могли. Прошлое прошло, и нет его, и туда не съездишь на выходные. Да и не припомню я из истории таких названий как этот… Морвен, что ли? Так что остаётся?

Александр говорил так, будто был совершенно уверен в своём предположении, но Бертрам никак не мог поверить. Это было даже не маловероятно, это казалось совершенно невероятным.

– Не… не понимаю, – проговорил он. – И где этот мир?

– Да там же… в смысле, тут… Мы сейчас территориально, может быть, километрах в пяти от развалин замка…

– Какого замка?

– Да того, где мы спустились в этот чёртов подземный ход. Может, мы сейчас в той деревне, где останавливались тогда… Помнишь, на заправке. Ты ещё там какую-то ерунду покупал, шоколадку, что ли? Только мы не видим этой заправки, так же как оттуда не видят этот лес. Ну… да чёрт его знает, как это устроено…

– Разве учёные… – начал Бертрам, – разве ученые не…

– А что учёные? Учёные описывают природу такой, какой она должна быть по их мнению. А какая она на самом деле, они, может, и понятия не имеют.

– Не могу поверить… – проговорил Бертрам.

– А я могу? – воскликнул Александр. – Но приходится…

– …Не могу поверить, что это случилось со мной…

Александр вздохнул и закусил губу, потом развёл руками.

– Я предложил объяснение, другого у меня нет.

– И как мы сюда попали?

– Не знаю. Возможно, там… ну в подземелье, была… точка какая-то…

– Какая точка?

– Ну… не знаю, точка, в которой наш мир каким-то образом соприкасается с этим, и мы случайно в неё угодили…

– И где?

– Не знаю. Где-то в подземелье… Может быть там, где ты свалился с лестницы…

Бертрам вспомнил, что как раз где-то там и остался его мобильник.

– …Помнишь, ты всё искал эту лестницу и никак найти не мог? Да и я, честно говоря, никакой лестницы потом не видел. Похоже, как раз в тот момент мы сюда и попали…

– Но как?

– Как? Да не знаю, как. Как-то

попали…

Они немного помолчали.

– И что теперь делать? – проговорил Бертрам.

– Спроси что-нибудь полегче. Одно ясно, домой мы вернуться не сможем… Во всяком случае, пока… Я сначала думал, вдруг мы пойдём по этому подземелью и… ну, опять попадём в то место, и там снова будет… Не вышло… Может, где-нибудь в другом месте…

– И где?

– Да откуда я знаю?

Бертраму снова стало страшно. Почти как в подземелье, когда они заблудились. Но тогда он всё ещё надеялся, что это сон. А теперь, если Александр говорил правду, это означало, что всё это происходит наяву, он действительно в каком-то параллельном мире, или в прошлом, или чёрт знает где. Но и это было уже не так важно, важно было то, что он никогда не попадёт домой! Слёзы сами собой полились из глаз.

– Только не реветь! – сказал вдруг Александр и положил руку ему на плечо. – Эй, братишка? Ну-ка, не реветь!

Бертрам вывернулся. Такая фамильярность разозлила его.

– Это ты! – выкрикнул он, – это ты во всём виноват! Ты затащил меня в этот грёбаный подземный ход! Ты, сволочь!

Он размахнулся и хотел ударить Александра, но тот увернулся и перехватил его руку.

– Ты! Ты!..

Бертрам кричал, плакал, ругался, снова и снова пытаясь ударить Александра. Ему удалось схватить его за ворот, резко дёрнуть на себя, и оба, потеряв равновесие, упали на землю, молотя друг друга кулаками. Вдруг Бертрам почувствовал, как чья-то рука хватает его за руку и рывком оттаскивает в сторону. Это был Саймон, который что-то говорил, Бертрам, как и раньше, не понял. И окончательно он пришёл в себя, только когда Саймон оттащил его от Александра, усадив возле какого-то дерева. По лицу текли слёзы, он попытался смахнуть их. Кто-то присел рядом с ним. Это был Александр. Он улыбнулся, потом положил руку на плечо Бертраму.

– Ну и видок у тебя, – сказал он. – Впрочем, у меня, наверное, не лучше. Надо бы умыться что ли?

Бертрам снова попытался вывернуться, но Александр теперь держал его крепко.

– Ну что ты, братишка? Прямо как маленький. Думаешь мне сейчас…

Он снова заговорил по-русски, очень тихо, почти шепотом.

– …Мне тоже хреново, и даже очень… И я правда виноват, не надо было лезть в это подземелье… Но теперь уже поздно. Прости, если можешь…

Бертрам взглянул на приятеля и теперь понял, что тот, несмотря на показную весёлость, на самом деле тоже едва держится, чтобы не расплакаться. Но всё же Александр овладел собой.

– Давай возьмём в себя в руки, – сказал он, – и будем крепко держать… Да и кто нам тут поможет, кроме нас самих? Помнишь, как две лягушки угодили в кувшин с молоком? Одна подняла лапки кверху и утонула, а вторая барахталась-барахталась, в конце концов сбила масло и выкарабкалась. Не уверен, конечно, что лягушка могла сбить масло, но это же… типа аллегория, или как это называется… Короче, и мы выкарабкаемся, если будем барахтаться…

Он снова обнял Бертрама за плечо и прижал к себе.

– …Держись, братишка, ты же парень, а парни не плачут. Держись, я с тобой. Вместе мы обязательно выстоим… Да не дрейфь, как-нибудь выкрутимся. Во всяком случае, пока мы с ним…