Рыцари Морвена
Шрифт:
– Ну ладно, ладно…
Александр махнул рукой, снова усаживаясь на лавку и принимаясь за кашу.
– …Тогда неси ещё эля. Будет хоть чем эту отраву запивать.
– Много эля вредно, – отозвался повар. – Будешь потом всю ночь на двор бегать.
И он расхохотался.
– А это уже не твоя забота, – строго сказал Александр. – Говорю, неси ещё эля…
Повар хмыкнул, потом махнул рукой и сделал знак мальчишке. Тот кивнул, забрал со стола пустые кружки, ушёл в дальний угол и появился оттуда пару минут спустя уже с полными.
– Зачем ты с ними так? –
Александр, казалось, не сразу понял его.
– В каком смысле?
– Ну… так грубо…
Приятель усмехнулся.
– Зато действует. Не сомневайся, если бы я стал просить, до сих пор сидели бы голодными. Он же слуга и привык подчиняться. В смысле, когда ему приказывают. Иначе решит, что ты ниже его по положению, и пальцем не шевельнёт.
И он снова принялся за кашу.
Голод слишком сильно давал о себе знать, Бертрам, скрепя сердце, начал есть, хотя ему приходилось буквально заставлять себя проглатывать эту кашу, в которой не было ни капли масла, ни кусочка мяса, и совершенно никакого вкуса. К тому же в памяти вдруг снова всплыли события сегодняшнего дня, и видение обезглавленного тела в сожжённой деревне возникло перед ним. Как и тогда в лесу, в голове застучало, стало трудно дышать.
– Ты чего это, братишка? – спросил Александр, облизав ложку, с которой доел остатки каши. – Что случилось?
Бертрам помотал головой.
– Да так… ничего…
– Вижу, что ничего, – рассмеялся Александр. – Опять сам не свой. Теперь-то что?
– Да ничего, – пробормотал Бертрам. – Только я это… Я подумал, те люди…
– Какие?
– Ну, которые в лесу… Их убили?
Александр сдвинул брови, вопросительно посмотрев на Бертрама.
– Ну, убили. И что?
– И ты…
Начал Бертрам, но не договорил, уставившись на Александра так, будто видел его впервые. Но перед глазами был не Александр, перед глазами снова возникли заросли орешника и мёртвое тело в траве.
– …Ты убил его? – спросил он.
– Кого?
– Того, который… с которым ты там…
– А-а…
Приятель взял со стола кружку с остатками пива или эля, как называли здесь этот напиток, отхлебнул большой глоток и снова посмотрел на Бертрама.
– …того парня что ли? Да вроде убил. А что?
Бертраму показалось, что у него кружится голова. Видение мёртвого тела не покидало его, к горлу подступила тошнота. Каша, и без того комом лежавшая в желудке, просилась наружу.
– Э, ты чего? – встревожено спросил Александр, заметив, вероятно, какое-то изменение в лице Бертрама. – Ни фига себе! – продолжал он. – Ну-ка давай, пойдём…
И встав, он подхватил Бертрама подмышками.
– …пойдём на воздух. Тут у тебя сейчас… тепловой удар будет…
Только оказавшись за дверями кухни, Бертрам почувствовал себя чуть лучше. Свежий воздух оказал положенное воздействие, тем более, что в кухне и правда было душновато. В общем, съеденная каша осталась в желудке, хотя едва не покинула его под воздействием той каши, которая возникла у Бертрама в голове.
– Ну вот…
Услышал он голос Александра.
– …и щёки порозовели. А то я уж испугался.
– Да я, это… – пробормотал Бертрам, – я о том, что ты… Как ты… Как ты убил его?
Приятель пожал плечами.
– Не знаю. Ну, убил и убил, что такого?
Он пристально посмотрел на Бертрама.
– Слушай, ты случайно не пел в хоре?
– В каком хоре?
– Не знаю… в церковном…
– Не взяли.
– А ты хотел?
– У меня друг один есть, он поёт. Ну и я пошёл с ним за компанию. А меня завернули. Сказали…
– Медведь на ухо наступил?
Тошнота совсем прошла, Бертраму стало гораздо лучше, он даже рассмеялся.
– Ага, на оба.
Рассмеялся и Александр.
– Не беда. У меня тоже с этим плоховато…
– А с чего ты вдруг про хор заговорил?
Александр снова усмехнулся.
– Ну, ты такой… щепетильный…
Он похлопал Бертрама по плечу, потом глубоко вздохнул.
– Хотя я тебя понимаю. Не часто в один день столько трупов на дороге попадается. Да, похоже, здесь это обычное дело. Придётся приспосабливаться. И вообще, жизнь – такая штука… Я это давно уяснил. Мы раньше в таком районе жили, где без ножа на улицу не выйдешь. Правда-правда. Народ… все либо пьяные в дым, либо обкуренные. И тут я такой весь из себя, книжки английские читаю… Ничего, выжил. А могли и зарезать. Ни за что, за книжку… Я потому и пошёл борьбой заниматься и фехтованием. Потом на пентатлон перешёл…
– На что?
– Пятиборье. Не знаешь, что ли? Очень полезный вид спорта. Там и фехтование, и бег, и скачки с препятствиями… Будто знал… Теперь, похоже, всё это пригодится…
Повеяло прохладой. Солнце уже зашло. В длинной хибаре, прилепившейся к внутренней части стены, горел неровный огонёк, оттуда слышались голоса, перемежаемые хохотом. Повар отворил дверь кухни и выплеснул что-то за порог из большой лохани.
– Ну как, очухался? – спросил Александр, положив руку Бертраму на плечо. – Тогда пошли обратно.
Когда они вернулись, на столе их ждала ещё одна плошка, теперь уже со свежей кашей, и деревянное блюдо, на котором лежало несколько кусков мяса.
– Вот видишь, – шепнул Александр, – я же говорил, иначе тут нельзя. Закон джунглей.
И он просто набросился на мясо, которое пришлось брать руками. Кроме деревянных ложек никаких других столовых приборов тут, надо полагать, не водилось.
Они едва успели доесть, когда в кухню вошёл тот самый пожилой слуга, который привёл их сюда.
– Пожалуйте к хозяину, – сказал он.
– Это ты кому? – спросил Александр.
– Так это, вам, – шамкая, ответил старик. – Его милость велели, чтобы вы шли к ним прямо сейчас.
– Мы оба?
Старик не сразу понял вопроса.
– Что говорите? А нет, так его милость только вас велели позвать. Вот, сказали, который постарше. А на счёт кого другого никаких приказаний не было…
Бертрам немного растерялся. Оставаться одному в компании повара ему никак не хотелось.
– Не знаю, чего тебе там приказали, а мы или пойдём вместе, или вообще никуда не пойдём, – сказал Александр.