Рыцарь

Деверо Джуд

На руке дамы, казалось, кишели черные червяки. Дуглесс не обратила внимания на то, какими взглядами обменялись леди Маргарет и ее сын.

— Мне сообщили, что вы — ведьма и способны высекать огонь из кончиков пальцев, — сказала дама.

— А это больно? — спросила в ответ Дуглесс, не в силах отвести взор от пиявок.

— Ну да, больно, — раздражаясь, ответила женщина. — Я желала бы посмотреть на эту огненную магию!

Отвращение, которое испытала Дуглесс при виде пиявок на руке женщины, заглушило в ней чувство страха из-за того, что ее считают

ведьмой. Пройдя вперед, она поставила свою дорожную сумку на столик рядом с кроватью, небрежно отодвинув в сторону красивую серебряную шкатулочку с инкрустированной изумрудами крышкой.

— Вам не следует позволять этому мужчине проделывать такое с собой! — заявила она. — Насколько я могу судить по вашему голосу, у вас просто-напросто довольно сильная простуда. А голова у вас болит? Вы чихаете? Упадок сил ощущаете?

Уставившись на нее широко открытыми от удивления глазами, дама только кивнула в ответ.

— Так я и думала! — воскликнула Дуглесс и принялась рыться в своей сумке. — Если вы прикажете этому человеку снять с вас этих отвратительных существ, то я излечу вас от простуды! — сообщила она. — А, вот и они! Нашла! Таблетки от простуды! — радостно вскричала Дуглесс, вытаскивая упаковку из сумки.

— Но, мама, — заговорил Николас, выступая вперед, — вы же не можете…

— Уйди, Николас! — распорядилась леди Маргарет. — И вы тоже уходите! — добавила она, обращаясь к лекарю.

Мужчина собрал пиявок с руки леди Маргарет и засунул в обтянутую кожей коробочку.

— Вам нужно выпить стакан воды, — сказал он.

— Вина! — приказала леди Маргарет, и Николас подал ей высокий серебряный кубок с вином, инкрустированный грубовато обработанными драгоценными камнями.

Почувствовав необычность суматохи, происходившей в зале, Дуглесс внезапно осознала, насколько храброй женщиной является леди Маргарет. Или же глупой! — не могла не подумать она, — глупой, если решается принять лекарство от незнакомки. Вручая леди Маргарет таблетку от простуды, она сказала:

— Вот, проглотите, и минут через двадцать вы почувствуете ее действие!

— Мама! — начал было Николас, но леди Маргарет отмахнулась от него и проглотила таблетку.

— Если вы причините ей зло, то заплатите за это! — прошипел Николас на ухо Дуглесс, но она покорно снесла это. А что, если жительницам Англии эпохи Елизаветы противопоказаны таблетки от простуды и у леди Маргарет начнется от них аллергия? — встревожилась Дуглесс.

Она все так же покорно стояла на месте, с нее струилась вода, и она дрожала от холода. Мокрые волосы прилипли к голове, но никто и не подумал предложить ей полотенце! Было ощущение, будто все находившиеся в комнате прямо-таки дыхание затаили, взирая на леди Маргарет, распростершуюся на вышитых подушках. Дуглесс нервно переминалась с ноги на ногу и только тут заметила, что в комнате за прикроватными занавесями находится еще кто-то. Она смогла разглядеть лишь, что это женщина в длинной юбке, затянутая в тесный корсаж.

Дуглесс кашлянула, и стоявший у постели Николас бросил на нее быстрый взгляд.

Должно

быть, это были самые продолжительные в жизни Дуглесс двадцать минут, пока она, замерзшая и издерганная, стояла там в ожидании, когда таблетка начнет оказывать действие. Но когда она наконец-то подействовала, все произошло стремительно: пазухи носа у леди Маргарет очистились, и у нее пропало то жуткое ощущение удушья, которое бывает при простуде.

Выпрямившись, леди Маргарет уселась в постели и с нескрываемым удивлением произнесла:

— Я поправилась!

— Еще не вполне! — отозвалась Дуглесс. — Таблетки просто избавляют от симптомов. Вам нужно еще оставаться в посте-ми и побольше пить — апельсиновый сок… или что там еще у вас есть.

Женщина, находившаяся за спиной у Дуглесс, вышла из тени, поспешно приблизилась к леди Маргарет и, склонясь над нею, принялась поправлять покрывала.

— Повторяю вам, что я — в порядке! — вновь сказала леди Маргарет. — А вы, — воскликнула она, обращаясь к лекарю, — подите вон! — Тот, пятясь, выскочил из комнаты. — Ты же, Николас, — продолжала она сыпать распоряжениями, — забери ее, накорми, обсуши, дай ей одежду и завтра поутру приведи ко мне! И пораньше!

— Что, я? Я?! — недовольно переспросил Николас. — Я должен?!

— Ты ее отыскал, ты и несешь за нее ответственность! А теперь — ступайте оба! — скомандовала дама.

Николас глянул на Дуглесс и закусил верхнюю губу.

— Идем! — сказал он ей, и в голосе его отчетливо слышались гнев и отвращение.

Она пошла за ним, но в холле остановилась и сказала:

— Николас, нам нужно поговорить! Обернувшись к ней все с тем же выражением неудовольствия на лице, он ответил:

— Нет, сударыня, с вами нам говорить не о чем! — И, выгнув бровь дугой, добавил:

— К вашему сведению, я — сэр Николас, рыцарь ее величества королевы! — И, резко отвернувшись от нее, он зашагал прочь.

— Сэр Николас? — переспросила она, поспешая за ним, — Но разве не «лорд Николас»?!

— Я — всего только рыцарь! — ответил он. — Это мой брат — лорд.

Замерев на месте, Дуглесс воскликнула:

— Брат? Ты хочешь сказать — Кит? Так Кит жив, да? Николас опять повернулся к ней, и лицо его исказила гримаса гнева:

— Вот что, — вскричал он, — я не знаю ни кто ты такая, ни как тебе удалось что-то пронюхать о моей семье, но я тебя, ведьму, предупреждаю: стоит тебе навредить здесь хоть кому-нибудь, пусть хоть один-единственный волосок у матери на голове изменит из-за тебя цвет, и тебе жизнью придется заплатить мне за это! И не воображай, что ты сможешь опробовать свои ведьмины штуки на моем брате!

Опять повернувшись к ней спиной, он пошел дальше. Дуглесс же, не сказав в ответ ни слова, побрела за ним. Замечательно, просто замечательно, — сердито думала она. — Я, стало быть, проделываю весь этот путь в четыреста лет длиной, являюсь сюда, чтобы сохранить Николасу голову, а он единственное, что смеет делать в ответ, так это угрожать мне смертью! Как же в таком случае заставить его выслушать меня?!