Рыцарь-крестоносец

Уэлч Рональд

– Какой-то вооруженный человек из Лланстефана, мой господин! – крикнул он Питеру, который сидел ближе всех к двери.

– Что ему нужно? – удивленно спросил Питер.

– Он хочет говорить с сиром Филиппом д'Юбиньи, мой господин.

Сир Джеффри, открыв глаза, резко сел на полу.

– Ловушка! – уверенно воскликнул он. – Не подпускай его к себе слишком близко, Филипп. Нож в спину – вот и весь его разговор!

Филипп переглянулся с Жильбером. Оба они подумали об одном и том же: на память им пришли люди из секты убийц-ассасинов и их

методы. Он колебался. Но инстинкт говорил ему, что, может быть, ему представилась возможность, которой никак нельзя упустить.

– Думаю, что разумнее будет выслушать его, сир, – медленно выговаривая слова, сказал он. – Его просто нужно обыскать, прежде чем впустить сюда.

– Я займусь этим, – сказал Питер, выходя из комнаты.

– Что ж, только потом не говори, что я не предупреждал тебя, – проворчал сир Джеффри.

Филипп улыбнулся, но заметил, как рука Жильбера легла на рукоять кинжала, висевшего на поясе.

Через несколько минут вернулся Питер, а вслед за ним в комнату вошли два человека из замка Кидвелли, крепко держа за руки третьего, которого они толкали перед собой. Должно быть, он узнал Филиппа, увидев его тем же утром у ворот Лланстефана, потому что, когда люди, по приказу Питера, отпустили его, он шагнул к нему и встал на одно колено.

– Что вам нужно от меня? – спросил Филипп, пристально смотря на склонившегося перед ним человека.

– Я Гервин, мой господин, из гарнизона Лланстефана. – И он поднял глаза на Филиппа. Это был седоволосый человек лет пятидесяти – типичный солдат старой закалки, надежный и преданный.

– Я служил сиру Роберту д'Юбиньи целых двадцать лет, и он был мне хорошим хозяином, мой господин.

Филипп кивнул. Сир Роберт был последним из семейства, которому раньше принадлежал Лланстефан.

– Ну, и что же дальше, Гервин? – спросил он.

– Мой отец прожил в Лланстефане всю жизнь, – сказал Гервин. – Мы всегда служили д'Юбиньи, мой господин. Мне не нравится сир Уолтер, и в нашем гарнизоне не я один так думаю.

У Филиппа появилась надежда, но потом он сердито одернул себя: может быть, это только искусно расставленная ловушка.

– Вы потомок сира Уильяма д'Юбиньи, который отправился в крестовый поход в Святую землю, мой господин? – спросил Гервин.

– Это мой дед.

Изборожденное морщинами лицо Гервина осветилось радостью.

– Еще ребенком я часто слышал рассказы о нем, – сказал он. – Тогда вы законный владелец Лланстефана.

Филипп больше не колебался ни секунды. Он принял решение.

– Если ты поможешь мне, Гервин, – заговорил он, но, не договорив, на секунду замолчал, однако тут же продолжил: – Сколько надежных людей в гарнизоне смогут перейти на нашу сторону?

– Четверо, мой господин, – немного подумав, ответил Гервин. – Может, и больше, но с другими говорить рискованно. У вас есть какой-то план, мой господин?

Если у Филиппа и оставались какие-нибудь сомнения в искренности старика, то при последнем замечании Гервина они исчезли. Не обращая внимания на предостерегающий

жест сира Джеффри, он быстро спросил:

– Сколько людей в гарнизоне?

– Пятьдесят, мой господин, – без запинки ответил Гервин.

– Он лжет! – воскликнул сир Джеффри. – Тридцать, не больше!

– Сейчас – нет, мой господин, – сказал Гервин. – Сир Уолтер послал за двадцатью валлийскими стрелками к Хоуэлу в Мередит.

– Проклятый предатель! – взревел сир Джеффри. – Настоящее предательство! Хоуэл – это глава местной уэльской общины, Филипп. Когда де Клер узнает об этом, он больше не будет защищать этого мерзавца де Бриоза!

Но Филиппа совершенно не интересовало, что может граф де Клер сделать сиру Уолтеру де Бриозу. Его больше волновала перспектива встретиться в Лланстефане лицом к лицу с двадцатью опытными стрелками. И до этого его план был очень рискован, но сейчас весь его замысел становился просто опасным. Он ничего не терял, сообщая Гервину подробности предстоящей атаки, а с другой стороны, если Гервин действительно тот, за кого себя выдает, им не помешает его помощь.

– Я собираюсь с помощью лестниц штурмовать Лланстефан завтрашней ночью, – твердо сказал он.

Лицо Гервина при этом известии просветлело.

– Приходите под западную стену, мой господин, – сказал он. – Там есть пологий спуск в ров, где вы можете установить свои лестницы.

– А как я найду то место в темноте?

– Я оставлю горящий факел на стене, ответил Гервин. – Я постараюсь устроить так, чтобы меня и четверых надежных людей поставили охранять западную стену. Конечно, там могут быть и другие, – добавил он, – но их мы возьмем на себя.

Через десять минут Филипп дал Гервину надлежащие указания, а потом, вспомнив, как король Ричард перед Арзуфской битвой просил описать местность, он заставил Гервина подробно рассказать ему о внутреннем расположении помещений в замке Лланстефан. Удовлетворившись его рассказом, он дал ему в качестве вознаграждения несколько серебряных монет и отпустил его.

К следующему утру были изготовлены четыре крепкие лестницы. У Филиппа не было возможности произвести точные измерения стен Лланстефана, но он мог представить себе их приблизительную высоту. Филипп добавил к тому, что он прикинул на глазок, еще десять футов для верности, поскольку лестницы предполагалось установить на самом дне крепостного рва.

Стремительность являлась одной из важнейших составляющих плана Филиппа, поэтому лестницы были приставлены к стенам Кидвелли, и в течение двух часов под неусыпным надзором Филиппа солдаты при полном вооружении тренировались подниматься по ним.

– Кто лезет первым? – спросил Жильбер.

– Я полезу по лестнице справа, ты – по следующей, а Питер – по крайней слева. Я еще не выбрал, кто возьмет последнюю лестницу.

– Льювеллин?

– Нет, он нужен мне внизу, – ответил Филипп. – Мне нужен человек, который бы организовал подъем, а на Льювеллина я могу полностью положиться в этом.