Рыцарь короля
Шрифт:
– Вы, мадемуазель?!
– Да, - шепнула она, - я понимаю, что это совершенно неприлично, но мне необходимо с вами поговорить.
Проскользнув в комнату, она тихо прикрыла дверь, не звякнув щеколдой, и замерла, прислушиваясь.
Очевидно, она встала с постели, потому что из-под надетого поверх ночной сорочки дорожного плаща мадам де Перон выглядывали домашние туфли и были видны тонкие лодыжки. Ее распущенные волосы поблескивали, как бронза, в свете горевших на столе свечей. Она казалась выше, чем в костюме для верховой езды, и даже более очаровательной - может быть,
Блез не был бы французом, и притом молодым, если бы не ощутил волнения в крови, так внезапно оказавшись наедине с нею в своей комнате, за запертой дверью. Она и сама это понимала, щеки её были румянее обычного, а в голосе звучала нарочитая небрежность.
– По-моему, меня никто не услышал. Они обе храпели, когда я выходила. Мсье, нам нужно сразу же принять решение. Завтра будет слишком поздно. Я не могу сложа руки торчать здесь целый день из-за этих "ран" мадам де Перон. Нам нельзя терять времени, вы и сами знаете.
Она подошла к столу и села; Блез занял место напротив. Само присутствие Анны отвлекало его, он ощущал некоторый трепет, но пытался сделать вид, словно в такой беседе нет ничего необычного.
– Вы думаете, что король...
– Он не стал договаривать.
– Я думаю, что король может действовать, как мальчишка, у которого отняли игрушку, и откажется считаться с матерью. Но у меня есть и другие причины для спешки...
Ее веки над странными овальными глазами дрогнули. Она замолчала на миг, прежде чем продолжить:
– А мадам де Перон теперь заявляет, что завтра не двинется с места. Честно говоря, я и сама не верю, что она в состоянии ехать. Она вся одеревенела, как палка, и на заду у неё болячки величиной с талер. Однако при всем сочувствии ждать её я не могу. Я должна продолжать путь... Господи, и зачем регентша повесила нам на шею такую обузу!
Блез в замешательстве пожал плечами. Его самого целый день мучил тот же вопрос... Однако, Боже милостивый, что за прелесть эта англичанка! Этот сочный рот, пухлая нижняя губка...
– Вы можете что-нибудь предложить, мсье? Вспомните, мы ведь союзники...
Насколько Блез мог видеть, существовала лишь одна возможность. Однако он не смел предложить столь возмутительный выход - особенно из-за волнения, которое ощущал в крови. Мотивы такого предложения показались бы подозрительными даже ему самому. Девушка её положения не может уезжать с молодым кавалеристом без компаньонки-дуэньи. На этот счет общепринятые условности тверды, как гранит.
– Ради святого Иоанна, миледи! Хотел бы я знать, что предложить!
– Ну, а я знаю.
Но тут же её лицо померкло, словно она вспомнила о каком-то препятствии, которое на миг упустила из виду. Наконец она спросила, запинаясь:
– Мсье... не окажете ли мне... любезность? Вы можете... одолжить мне немного денег... несколько крон?
И пояснила при виде его явного удивления:
– Видите ли, случай покинуть двор представился так внезапно, что у меня не было возможности получить средства у парижского банкира, которому было приказано снабжать меня деньгами. Мадам регентша от щедрот своих, губы Анны тронула улыбка, -
– Но... во имя Бога, мадемуазель, как же вы рассчитывали оплачивать расходы свои и своих спутников до Женевы? Или ваш казначей - мадам де Перон?
– Нет, мсье, мне дали понять, что наш казначей - вы.
– Я?!
– У Блеза глаза на лоб полезли.
– Да... Мадам д'Ангулем сообщила мне, что вы снабжены деньгами.
– Но я не получил ни одного су от мадам д'Ангулем! У меня в кошельке всего девять крон и пять денье. Я намеревался просить вас...
Они сидели, уставясь друг на друга через стол.
И вдруг лицо Анны прояснилось. Глаза вспыхнули зеленым огнем.
– Ах ты старая лиса, черт тебя побери! А мы-то ещё удивлялись насчет мадам де Перон! Все ясно! Только не говорите мне, что ничего не поняли!
– Не понял - чего?
– возразил Блез.
– Кроме низкопробной шутки...
– Нет, мсье, только не шутка. Тонко рассчитанный ход. Отличная игра. Вот слушайте: могла ли регентша предложить нам с вами отправиться в Женеву вдвоем? Конечно же нет. Как бы она объяснила это королю, не говоря уж об элементарной благопристойности? Да, она не могла этого предложить - зато могла устроить так, чтобы мы вынуждены были взять вину на себя. Подумайте сами: старуха не может дальше ехать, к тому же в любом случае денег на дорогу нет! Все это ясно, как Божий день. Если мы будем действовать по собственному почину, в чем тогда вина герцогини? Она может только вздыхать и качать головой. А нам с вами деваться некуда, мы вынуждены действовать так, а не иначе.
– Вы имеете в виду, она заранее рассчитывала на то, что мы покинем остальных?
– Но это же очевидно! На что ещё она могла рассчитывать? Держу пари, если бы мы оказались такими простаками, что не поняли намека, то она пришла бы в бешенство. Учтите, регентша может и скупа, но не до такой степени, чтобы испортить свою игру. Она хочет выставить меня из Франции. Заметьте: денег она не дала, однако снабдила нас хорошими лошадьми, а у всех остальных - мулы или клячи. Нет, мсье де Лальер, я вынуждена запятнать свою репутацию, а вы должны мне в этом помочь...
– Она улыбнулась ему своей загадочной улыбкой и прибавила: - Пожалуйста!
Возвратившись мыслями к беседе с герцогиней, Блез сразу же согласился, что Анна права. Теперь стали понятны намеки и туманные взгляды, которые тогда его озадачивали. Он вспомнил повеление: любой ценой как можно быстрее доставить миледи Руссель в Женеву, а все прочее, мол, не имеет значения. Никакого.
План регентши был ясен. И, чувствуя, как учащенно бьется сердце от привлекательности этого замысла для него, Блез не мог не видеть его циничности по отношению к Анне. От неё пытались таким способом отделаться, и если удастся, то и схватить с её помощью английского эмиссара, посланного к Бурбону, судьба же самой Анны никого не волновала. Она всего лишь служила пешкой в игре, которую вела регентша.