Рыцарь короля
Шрифт:
Франциск сменил свой красный охотничий костюм на вечерний наряд ослепительное одеяние из парчи, богато украшенное галуном. Пышные рукава, наполовину высовывающиеся из складок плаща, подчеркивали ширину плеч короля. Камзол с низким квадратным вырезом открывал обнаженную мускулистую шею с золотой цепью ордена Святого Михаила. Темные волосы сливались с чернотой усыпанной драгоценностями шляпы, окантованной плюмажем из белых перьев.
– Честное слово дворянина, - говорил он, - эта старая трущоба, замок, с позволения сказать, положит конец моему терпению. Хотел бы я знать, как только выдерживали здесь наши предки? Ни изящества,
Король раздраженно отрыгнул. Окружающие пробормотали обычные пожелания всего наилучшего.
– Благодарю вас, господа, - произнес Франциск.
– Однако вернемся к теме. Здесь - чуть ли не самые лучшие охотничьи угодья во всей Франции, и они заслуживают настоящего дворца, а не старой замшелой темницы. И это ваше дело, маэстро.
– Он улыбнулся архитектору, который выпрямился и застыл, пылая усердием.
– Начертите мне побыстрее эскизы, но помните, что каждый новый мой дом должен превзойти все прочие. В этом - секрет прогресса. Каждый раз - шаг вперед. Люди могут сколько им заблагорассудится болтать о добрых старых временах... Видит Бог, я показал им Блуа и Шамбор. С вашей помощью я покажу им Фонтенбло. Это новый век!
Он запнулся и прижал пальцы к губам:
– Слишком много выпито игристого вина за ужином... Еще не перебродило полностью, клянусь святым Полем! Эй, дружок, - кивнул он пажу, - принеси-ка мне вина с пряностями в этом новом итальянском кубке. Господа, я хочу показать вам, какие на нем фигуры. Златокузнец изобразил Леду с такими ляжками, что и мертвого поднимут. А лебединая шея - это... Чума возьми!
Король улыбнулся себе под нос, вызвав ответные улыбки слушателей. Однако архитектор вовсе не намеревался пустить по воле волн столь плодотворную тему, как новый Фонтенбло. Когда закончились шутки по поводу кубка, он вмешался:
– Сир, эти эскизы... Не может ли ваше величество дать мне общую идею?
Королевское внимание вновь вернулось к важному предмету:
– Конечно же. Величие и великолепие, маэстро. Итальянское по духу, французское по стилю. Сочетание всего лучшего. Мне представляется обширный двор, на этот раз овальный, окруженный прекрасными зданиями. Много простора, много света. Тут должны быть фонтаны, статуи... Сделайте нам чудо света. И, заметьте себе, соорудите мне конюшню на тысячу лошадей и псарню, ей соответствующую. И помещения с клетками для моих соколов и цапель, да побольше, чем у любого другого государя. Такое, чтобы удовлетворило вас, мсье де Коссе.
Сокольничий широко усмехнулся:
– Это будет истинный рай, сир. Мои птички задыхаются в своих теперешних жилищах, которые и для сов не годятся. Дайте мне знать, когда дело дойдет до придумывания этих помещений. У меня есть свои идеи.
– Конечно, - махнул рукой король.
– И еще, маэстро архитектор, я должен получить ваши наброски, прежде чем уеду в Лион. А потом пусть развалят эти старые
Судя по тому, как сухо кашлянул старик-казначей, его эти разговоры в восторг не приводили.
– Если ваше величество соизволит подождать до возвращения с войны...
– Подождать, мсье? Подождать?!
Роберте приподнял плечи и развел руками:
– Извините меня, сир. Я хотел сказать "отложить".
И снова пожал плечами и развел руками.
– Что, Роберте, денег нет?
– Увы!..
– А...
Последовала угрюмая пауза. Король не сводил взгляда с потупленных лиц архитектора и сокольничего.
– Все, господа, точка. Денег нет. Нам придется по-прежнему карабкаться по лестницам и зашибаться об углы. И ничего нельзя улучшить ради невредимости очаровательной попки де Лимей. Наши славные соколы должны сидеть в битком набитых клетках, как куры в курятнике, не говоря уж о нашем дворе и о его величестве короле французском. Нет денег.
Он покачал головой, глядя на Роберте.
– Но, сир, у вас уже есть Шамбор, Блуа, Амбуаз, Ле-Турнель...
– Нам нужен Фонтенбло, мсье. Не отказывайте нам в Фонтенбло.
В глазах короля играл озорной огонек. Он вдруг вздернул черную бородку, залившись смехом:
– Денег нет? Хорошенькое дело! А для чего у нас казначей? Найдите нам денег. Введите новый налог.
– Но, сир...
– Получите для меня новый заем.
Алмазы на сильной, красиво вылепленной руке короля щедро рассыпали по залу многочисленные зайчики, когда он постучал пальцем по груди Роберте:
– Ах, друг мой, бедный мой друг, вам будет стоить многих хлопот удержать меня от исполнения желаний моего сердца... Вы хоть раз добились своего этим вашим вечным карканьем: "Нет денег"? Признайтесь.
Роберте покачал головой:
– Никогда, сир.
– И никогда не добьетесь. Итак, маэстро архитектор, представьте нам эти наброски. Может оказаться, что из-за превратностей войны и ломбардских женщин я буду не в состоянии...
Снизу донесся отдаленный звук барабанов и гобоев.
– Ну что вы за глупец, Роберте! Разве можно говорить с человеком об экономии перед танцами! Клянусь Богом, сегодня вечером мы сделаем несколько таких вольтов, что у дам юбки взлетят выше подвязок.
Он махнул рукой в знак разрешения удалиться:
– Так что в другой раз, господа.
Секретарь, безликий и серьезный, заметил:
– Ваше величество желали прочесть письмо монсеньора де Воля...
Франциск, раздосадованный, все же заколебался.
– Ну ладно, это не займет много времени...
– Он нашел взглядом Блеза.
– Подойдите.
И, чувствуя, что на него обращены все взгляды, молодой человек двинулся через зал.
Это была страшная минута. Мало всего остального, ещё и подлатанная печать на письме. Что, если король заметит и потребует объяснений?..
Но Франциск без промедления сломал воск, развернул бумагу и забегал глазами по строчкам при свете канделябра, который держал стоящий сбоку паж. Ускорившийся ритм барабанов и завывание гобоев заставили его читать быстрее, хотя блеск темных глаз показывал, что он не пропускает ничего. Раз-другой он одобрительно кивнул, время от времени хмыкал с интересом. Однако его нога в бальной туфле рассеянно притопывала под музыку, и он покончил с письмом в две минуты. Потом передал бумагу секретарю.