Рыцарь Испании
Шрифт:
– Уже поздно, моя благородная госпожа. Сеньор, вы должны уйти.
– Нет, нет, – простонала донья Ана. – Пусть он останется, позволь ему остаться со мною.
Затем она отняла руки и слегка качнулась всем телом.
– Нет, сейчас еще не время! – воскликнула она. – Идите, идите же!
Она стремительно вскочила, и голубая роза, выпав из ее прически, ударила по губам дона Хуана, который продолжал смотреть на нее, стоя на коленях.
– Ах, Господи! – воскликнула служанка. – Неужели вы никогда не уйдете,
Он поднялся на ноги; в правой руке он сжимал голубую розу.
– Могу ли я прийти снова? – спросил он.
– У вас в руках залог моей благосклонности, – сказала донья Ана и показала на бархатный цветок.
– Когда я могу прийти?
– Завтра возвращается хозяин, – сказала служанка, – но вы можете передать письмо через Эуникию, старую женщину, которая чешет шерсть у реки. И мы договоримся о времени.
– Зачем мне ждать? – спросил дон Хуан властно. – Положите голову мне на плечо и позвольте мне поцеловать ваши волосы. Я женюсь на вас. Ваша честь не потерпит, чтобы я посещал вас тайно, как вор.
– Увы! – донья Ана отпрянула к белой стене. – Король вас не послушает.
Хуан засмеялся.
– Я не раб королю, – сказал он. – Вы плачете? Плачьте же на моей груди.
– Ступайте же – смерть и позор грозят мне, если вас здесь обнаружат.
Служанка подняла с пола его плащ и накинула ему на плечи.
– Я приду снова, – сказал он, – на этот раз не скрываясь.
– Приходите, как вам будет угодно, – ответила она, – но приходите. Я люблю вас, сама не знаю, почему. Приходите скорее, я буду ждать.
И она закрыла свое горящее лицо руками. Она стояла, прижавшись к стене под лампой, и ее тень дрожала рядом с ней.
– Прежде чем уйти, я поцелую вас, – сказал Хуан, – и вы будете думать обо мне, пока я не приду снова.
Не двигаясь и не говоря ни слова, она отрицательно покачала головой.
Тогда Хуан наклонился и поцеловал длинную тень, которая падала от нее на стену; он был сейчас почти так же бледен, как белые маленькие брыжи из расшитого батиста, которые жестко подпирали его подбородок; на его лбу выступил пот, в губах не было ни кровинки.
Он долго смотрел на нее и дважды как будто был готов заговорить, но оставался безмолвен. Служанка взяла его за руку и вывела наружу.
Теперь им уже не нужен был фонарь, поскольку лестницы были освещены лунным светом, лившимся из окон.
Они вышли во двор, напоенный густым ароматом растений, в котором сладость жасмина и жимолости мешалась с тонкой горечью алоэ и плюща.
Фонтан взметал струю серебра, которая обрушивалась с монотонным шумом в гладкую округлую мраморную чашу. С боязливой поспешностью служанка провела Хуана через двор и отперла ворота.
– Вы вернетесь к моей госпоже? – нетерпеливо прошептала она. – Вы не забудете ее, несмотря на то, что вы сын императора?
Хуан воздел правую руку, на указательном
– Клянусь перед Богом, я вернусь, – сказал он.
Служанка заперла за ним ворота и бегом бросилась к безмолвному дому.
Глава III. Дон Карлос
Когда дон Хуан вернулся к себе, во дворец кардинала Хименеса, то увидел, что ворота отперты, через них торопливо вбегают и выбегают люди с факелами и фонарями, а во всех окнах горит свет.
Такая суматоха в столь поздний час немало озадачила его, и он, отправив слуг узнать, в чем дело, решительно направился к главному входу. Там толпились люди. Среди них дон Хуан увидел дона Алессандро – тот, как всегда, спокойно и приветливо поздоровался с ним.
– Меня только что вызвали, – сказал он. – Его Высочество упал с лестницы и серьезно ранен.
– Господи! – воскликнул Хуан.
– Он хотел исполнить серенаду девчонке привратника, – продолжил герцог Пармский, – а лестница была неосвещенной и к тому же ветхой. Он поранил голову чуть выше уха и очень испугался.
Хуан молчал. Туча затмила мир, казавшийся пронизанным необыкновенным сиянием. Он знал, что ему следовало быть рядом с Карлосом. Король, а также их наставник Онорато Хуан возложили на него обременительную обязанность наблюдать за похождениями инфанта, и до сих пор он оправдывал их ожидания, однако теперь недоглядел и произошло несчастье.
Алессандро внимательно рассматривал его в отблесках факелов, которыми рабы-мориски освещали низкую арку входа.
– Я думал, он пошел к особняку Сантофимия, – начал он.
Хуан побледнел и кратким жестом попросил его замолчать.
– Так, значит, это ты пошел туда, – тихо сказал герцог Пармы.
– Нет, – сердито ответил Хуан. – Я не имею никакого отношения к донье Ане. Я тоже был уверен, что туда пошел Карлос.
Правой рукой он сильно сжал голубую розу.
Глаза дона Алессандро сверкнули, затем он зевнул.
– Господи! – воскликнул он утомленно. – Почему за мной послали? Уже прибыли три доктора и отправлен гонец к Его Величеству. Все, что можно было сделать, уже сделано, и я мог бы уже спать в своей постели.
– Принц сильно ранен? – испуганно спросил Хуан.
Алессандро кивнул.
– И спрашивает о тебе, – сказал он хладнокровно. Хуан уже повернулся, поспешно уходя, когда герцог Пармский окликнул его.
– Придумай правдоподобное объяснение, почему ты не был с принцем сегодня. Завтра прибудет король.
Хуан нахмурил брови, оглянувшись.
– Я молился в церкви Сан-Паоло, – сказал он.
– Твоя одежда мокрая насквозь, – улыбнулся Алессандро. – Или в церкви шел дождь?
Хуан снял плащ, который действительно был весь сырой от дождя, свернул его и молча пошел вверх по лестнице.