Рыцарь-Дракон
Шрифт:
Кроме того, что бы там ни произошло при попытке открыть дверь – будь то вспышка пламени или обвал, – Мальвин должен был прежде всего обезопасить свою персону, чтобы всегда заходить в комнату безо всяких проблем и неудобств. Джим не понимал, как Мальвин защищал себя, но он готов был побиться об заклад, что если бы ему удалось переключить магическую защиту с Мальвина на себя, то он мог скрыть от Мальвина факт проникновения в покои и в то же время избежать всех ловушек, расставленных в них.
Он подумал немного, а затем написал в голове:
МНЕ / С МАЛЬВИНА – >
Как и всегда, когда он составлял заклинание, то пытался представить себе, как оно может работать на самом деле. На этот раз его взору представилось что-то вроде луча света, идущего к нему от Мальвина, где бы тот ни находился.
Как всегда, он не увидел и не услышал ничего странного вокруг себя и не почувствовал никаких особых изменений.
Джим по-прежнему стоял перед дверью и раздумывал, что делать дальше. Теоретически, ловушка, должно быть, обезврежена. Система сигнализации переключилась на Джима, и, следовательно, он мог открыть дверь и войти, не опасаясь неприятных неожиданностей. Но удостовериться в этом можно было, только переступив порог.
На двери, конечно же, не было круглой ручки по моде двадцатого столетия. Вместо нее примерно на том же месте имелся небольшой засов, за который надо ухватиться, чтобы открыть дверь. Как только он прикоснется к засову, то узнает, сработала его магия или нет.
– Вот что, – сказал он своим затаившим дыхание спутникам, даже не глядя на них. – Подождите-ка немного, а я попытаюсь войти в эту дверь. Если удастся мне, то скорее всего получится и у всех остальных. Вы отошли?
Голоса у него за спиной подтвердили, что все в порядке.
Джим резко выдохнул воздух, потом глубоко вздохнул, собрался с силами, взялся за засов и толкнул дверь. Тут ему вдруг пришла в голову мысль, что на двери может оказаться что-нибудь вроде обычного замка или запора, но он уже навалился всей тяжестью на дверь.
Ничего страшного не произошло, только в голове у него как будто три раза ударили в гонг, а потом зазвучал странный голос:
– СИНЮЮ КАМЕРУ ОТКРЫЛИ. СИНЮЮ КАМЕРУ ОТКРЫЛИ. СИНЮЮ КАМЕРУ ОТКРЫЛИ…
Фраза повторялась снова и снова, и он уже начал думать, что это никогда не кончится, но звук резко оборвался. Он заглянул в комнату и увидел в углу обычную низенькую кровать, какие встречаются повсюду. На ней сидел молодой человек, который, судя по всему, только что проснулся.
Пока все шло хорошо. Оставался только один вопрос: не был ли Мальвин предупрежден об их вторжении каким-нибудь другим магическим средством? Если да, то он уже выслал стражу за ними. Поэтому действовать следовало как можно быстрее.
Джим вошел в комнату. Молодой человек, а он был действительно очень юным, сидел на краю кровати и тер глаза. На вид ему было лет шестнадцать-девятнадцать, хотя судить о возрасте по свежим лицам англичан, которые оставались юными до тех пор, пока жизненные невзгоды и шрамы не изукрасят их как следует, было опасно. Что-то вроде невинности Джона Честера сквозило в этом юноше. Но в то же время в нем ощущалась какая-то
Одет он был достаточно просто, но изящно. По обычаю времени, он спал в той же одежде, что и ходил днем: чулки да темно-синий камзол, расшитый мелкими драгоценными камнями, сверкающими и переливающимися при каждом движении. Золотисто-каштановые волосы были коротко подстрижены, на груди висела массивная золотая цепь с медальоном. Джим не смог разобрать, кто изображен на медальоне. Пара высоких, по щиколотку, башмаков из мягкой кожи стояла у кровати, и молодой человек собрался надеть их, прежде чем заговорить с Джимом.
Только сейчас до Джима дошло, что ему удалось беспрепятственно войти в комнату, а значит, и остальные могли последовать его примеру. Он повернулся, чтобы позвать их, но обнаружил, что они уже здесь.
Рыцари преклонили колени перед молодым человеком, сидевшим на постели. Дэффид, как и Арагх, остался на ногах, но поспешно стянул свой стальной шлем, с которым не расставался с тех пор, как Джим встретил его в Блуа. Это был шлем латника, и он сильно отличался от мягких, напоминающих береты шляп, которые он обычно носил.
Очевидно, Джим немного запоздал со своими предостережениями насчет того, что следовать за ним опасно; но сейчас думать об этом было некогда, потому что перед ним встал другой, весьма затруднительный вопрос – этикет. По всем правилам, ему следовало тоже преклонить колено, тем более что он сам был непосредственным вассалом отца этого юноши. Но полученные в другом мире привычки сильно мешали ему.
«В ад это все», – шепотом сказал он себе и остался стоять.
– Кто вы, джентльмены? – спросил молодой человек, натянув второй башмак, и взглянул на Джима, Брайена и Жиля. Он махнул рукой. – Поднимитесь, право же, поднимитесь. Здесь не место для церемоний. Если вы враги, мне ничего от вас не нужно. Если друзья, я даю вам свое позволение.
– Мы друзья, ваше высочество, – отвечал Брайен, встав с колен и шагнув к принцу, – англичане; то есть трое из нас англичане. Тот, кто ближе всего к вам, – сэр Джеймс Эккерт, барон де Буа де Маленконтри, милостью вашего царственного отца он владелец этого титула с прошлого года: далее сэр Жиль де Мер, верный рыцарь Нортумберлендский. Я сам – сэр Брайен Невилл-Смит, младший отпрыск рода Невиллов из Рэби, если угодно вашему высочеству. Этот великан родом из Уэльса, его имя Дэффид ап Хайвел, а с ним Арагх, английский волк.
Принц слегка улыбнулся.
– Мне кажется, по крайней мере четверо из вас – англичане, – заметил он, – если считать волка.
– Я был рожден английским волком и умру им, – гордо сказал Арагх, – хотя я и не подданный твоего королевства. Я свободный волк, и мой народ всегда был свободным народом. Но я твой друг и останусь им, потому что ты родом из моей страны. Только не требуй, чтобы я служил как человек. Волки на это не способны.
В продолжение этой торжественной речи принц невольно зевнул.