Рыцарь Англии

Бей Луиза

Последние несколько недель подготовки к судебному разбирательству были жестокими, и сейчас сказывались на моем состоянии. Я работал безжалостно, а потом появилась Вайолет. Если бы я мог найти способ заснуть без алкоголя, тогда, возможно, я бы не просыпался от дикой боли, разрывающей меня посреди ночи. Такое чувство будто я был болен, хотя у меня не было температуры или каких-либо других симптомов, кроме агонии, поселившейся глубоко внутри, невозможно было точно описать, где она находилась, просто болело и все.

Я застонал, когда подошел к концу тротуара

и увидел, где нахожусь — Беркли-сквер.

Но сейчас не было никакого пения соловьев. Не было прекрасной американки, с которой мне хотелось бы потанцевать. Мне было жалко себя и некуда было пойти.

Я прошел через ворота и сел на одну из скамеек рядом с местом, где танцевал с Вайолет всего несколько недель назад. Сгорбившись, я положил голову на руки. Как же так, все было так хорошо и так быстро все стало настолько ужасным? Как я умудрился все испортить, причем основательно?

Я вспомнил недели, когда расстался с Габби. Тогда я себя так не чувствовал. Как долго это будет продолжаться? Это сокрушительное опустошение внутри когда-нибудь оставит меня? Когда мы с Гэбби расстались, у меня было чувство вины и сожаления, но никакой боли. Или одиночества.

Разговор привлек мое внимание, и я сел прямо, увидел пару, рука об руку, прогуливающихся по парку, смеющихся, проводивших вместе день.

Мне нужно было выбраться отсюда. Я направился в противоположную сторону и повернул налево из парка. Но я еще не закончил мучить себя. Хилл-стрит была в пределах видимости, и мне захотелось пройтись по ней, вспомнить красивое лицо Вайолет у двери, когда я приходил к ней после работы, насладиться воспоминаниями о той ночи, когда мы впервые спали вместе, и всем временем потом.

Я замедлился, когда увидел ее дом. Как мне удалось ее отпустить?

— Алекс? — позади меня окликнула женщина.

Я с трудом подавил желание, не рвануть с места. Мне не хотелось никого видеть, кроме Вайолет, но, когда женщина снова назвала мое имя, я повернулся, передо мной стояла Дарси, с сумками, нагруженными покупками.

Она хмурилась, прищурившись рассматривая меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто мимо проходил. Я живу… — Что я мог сказать по этому поводу? Мой отель был в другом направлении. Без сомнения, я выглядел как сталкер.

— Можешь мне помочь с этим? — спросила она, указывая на сумки.

— Да, конечно. — Наши пальцы соприкоснулись, когда она отдавала мне свои сумки. Потом она достала ключи и отперла входную дверь.

— Ты отращиваешь бороду? — спросила она.

Я потер рукой подбородок. Думаю, пришло время побриться.

— Нет, я просто… Я не был в палате, поэтому…

Я поставил сумки на кухне и старался не смотреть ни на что, кроме своих ног. Воспоминания Вайолет, оставшиеся в этом доме, угрожали сокрушить меня окончательно.

— Я приготовлю нам кофе, — сказал Дарси, поворачиваясь к кофеварке.

Я не хотел оставаться, но мне не хотелось показаться невежливым. Я взглянул в столовую, накрахмаленной белой скатерти не было на столе. Цветов и столовых приборов тоже. Как бы повернулась моя

жизнь, если бы я вернулся, как и обещал?

Возможно, Вайолет все еще была бы здесь.

— Я должен идти, — произнес я. — Ты, наверное, занята.

— А ты не занят? — спросила она. — Я думала, ты всегда занят.

— Суды закрыты, но в понедельник я вернусь в контору. — Господи, оставалось лишь несколько дней. И я был не уверен, что туман в моей голове и боль в сердце оставят меня в покое к тому времени.

— Хорошо, но прежде чем ты уйдешь, я хочу сказать кое-что, хотя я уверена, что Вайолет убьет меня за это, но, возможно, это поможет… ты плохо выглядишь, Алекс.

Я кивнул, не в силах не согласиться.

— В субботний вечер, когда ты не пришел…

Я начал говорить, что очень сожалею, но Дарси остановила меня, подняв руку.

— Она поступила в два лондонских университета, в которые подавала заявление. Ей здесь нравилось, и я думаю, встретившись с тобой, она стала смотреть на мир по-другому.

У меня заболело сердце. Вайолет приняли. Если бы я не облажался, она бы вернулась, и мы были бы вместе.

— Она любила тебя.

Я не смог сдержаться. Я испустил глубокий, грохочущий стон. Наклонился вперед от острой колющей боли, пронзившей сердце. Она любила меня? Как такое могло случиться? Вайолет была самой красивой, очаровательной, искрометной женщиной, которую я когда-либо встречал.

И по какой-то необъяснимой причине она любила меня.

Я потерял свою девочку.

— Прости, но я подумала, что ты захочешь об этом узнать. Или мне лучше помолчать? — Спросила Дарси.

Я выпрямился, хватаясь за рабочую поверхность стола и отрицательно покачал головой.

— Она сказала, что ей нужно отстраниться от тебя, прежде чем она пострадает еще больше, — продолжила Дарси.

Я кивнул, затаив дыхание от боли.

Вайолет сказала это мне по телефону.

— У нее разбито сердце, Алекс. А ты выглядишь просто… разрушенным. Разве ничего нельзя предпринять?

Я откашлялся и отпустил руки.

— К сожалению, нет. Она была права, что ушла. — Мне нужно было собраться с мыслями. Мне было больно, но в какой-то момент это должно было произойти. Это было неизбежно. — Она знала, что я никогда не смогу сделать ее счастливой в будущем. — Я никогда не думал, что может быть по-другому. Я не мог сделать ее счастливой. Я был слишком эгоистичным. — Я очень сожалею, что заставил ее страдать.

— Алекс. — Она схватила меня за плечо. — Я не обвиняю тебя за это. Вы оба очень сильно страдаете. Я хочу тебе сказать, если ты ее любишь, не сдавайся. Я сказала ей то же самое. Вы не можете просто так уйти друг от друга.

— Она сказала, что хочет порвать со мной. Я должен уважать ее желание.

— Нет! Нет, это не так. Она ушла, не выслушав тебя, а ты ее отпустил. — Она громко выдохнула. — Разве ты не любишь ее?

— Конечно, люблю ее. — Я не признался в этом самому себе, но это было настолько очевидно, не так ли? Я никогда не испытывал ничего подобного — ни радости, ни боли.