Рыбка в банке
Шрифт:
В комнате соседа уже не было. Парень-фельдшер сидел в моём кресле и ковырялся в медицинском сундучке, стоящем на его коленях.
– Сейчас укольчик поставлю, сосуды расширим и успокоительного чуток. Выспитесь. Госпитализация не требуется… Вот здесь распишитесь… ага, хорошо… участковому я уже сказал, что беседовать с вами сейчас непродуктивно, но пару вопросов он вам задать успеет. Лягте на живот…
Под действием препарата голова начала потеть. Или это мозги начали работать? Участковый задаст вопросы… Ну, да. Кто-то же втащил мне в бубен. На меня напали… Блин, может грабанули? Хотя, что у меня можно
– На опознание вас, конечно, пригласят. Жильцы говорят, что вы с соседом дружили…
– Опознание? – мне стало очень неуютно. Охренеть, как неуютно.
В коридоре хлопнула дверь и в комнату ввалился наш участковый. Имя-отчество его я забыл, а вот фамилия запомнилась: Козлевич. Ему бы служебный «Патриот» в жёлтый цвет перекрасить и ударить автопробегом по разгильдяйству.
– Ну что, гражданин Репихин? Очухались? Имею ряд вопросов к тебе.
Обожаю такую манеру общения: ты мне не выкайте! Аж до скрежета зубовного.
Врач тоже внёс свою лепту:
– Я ему литичку вколол, сейчас залипнет. Давай, лягте поудобнее. Хотя… тебе ж ещё дверь закрывать…
– Какой, на хрен, «залипнет»?! У меня тут убийство…
Голоса начали сливаться. Тенорок врача в унисон баритону Козлевича исполнял что-то олдскульное. Похоже на 10 CC. И я поплыл, поплыл…
2
В кабинете было солнечно, светло, но не радостно. Да и с чего радоваться, когда тебя вызвали в кабинет следователя в качестве не то свидетеля, не то подозреваемого. То ли – и того, и другого, и можно без хлеба.
Сереге снесло крышу. Напрочь. От кадыка и до макушки. На опознании я блевал дальше, чем видел. И на месте убийства, или самоубийства, тоже. И сейчас, просмотрев снимки с «места трагедии», меня мутило. Благодаря богатому воображению, так сказать, лабильной психике, я и сейчас обонял запахи убоины, фекалий и горелого мяса во всём объёме.
– Итак, вы распрощались. Сергей Иванович, с пивом в руках, не смог самостоятельно открыть дверь; вы забрали у него ключи, открыли ему дверь и вошли вслед за ним. Я ничего не упускаю?
– Вы даже лишнее допускаете. Я открыл ему дверь, вытащил ключи из замка и положил их на полку возле двери. Не заходя в квартиру. Сказал: «пока» и захлопнул дверь. Всё! После этого пошёл к себе.
– Ринат Рифатович (Да-да, меня так и зовут: Репихин Р.Р., почти Раскольников. Жуть какая!), попробуйте вспомнить ещё раз. Понимаю, вы были подшофе, могли что-либо упустить или перепутать…
Эта хрень меня уже нормально так достала. Сначала – пан Козлевич, затем оперативники, а теперь следователь упорно пытаются мне помочь вспомнить то, что было и особенно то, чего не было. И я их понимаю. Мне тоже хочется знать: как можно оторвать себе голову в домашних условиях с помощью, по-видимому, пивной бутылки? Сергей открывал пиво и пробкой ему снесло голову… Да я просто обязан узнать! Иначе к пиву больше не притронусь. К бутылочному.
Итак, что мы имеем. И на бутылке, и на ключах, и на дверной ручке мои отпечатки. Да и по квартире их немерено.
Далее. Никто меня за руку не дёргал и по голове не бил. От щитка зачем-то была подведена фаза к входной двери. Вот она-то, родимая, меня и приголубила. Затылком я ударился о половой коврик, который всё собирался выкинуть, да руки не доходили (восхвалим лень-матушку, братие!).
Далее. Конечно, пиво тут не причём. Только если совсем чуть-чуть. Голову Сереге оторвало взрывом направленного действия с использованием вещества под маркировкой: хрен поймёшь, всё равно не запомнил.
Что это? Выстрел из детского гранатомёта? Упаси Боже от таких детишек. Ошейник с С4 из голливудского блокбастера? Если это убийство, то кому нужен мелкий клерк из задрипанного банка? Если самоубийство, то где он раздобыл взрывчатку, детонатор и… что там ещё надо? Да и зачем? Серега, конечно, был чудаком, но жизнь любил. Достаточно было поглядеть на его чревоугоднические заскоки. При таком аппетите о самоубийстве не помышляют. А ещё, у него здоровенный аквариум и постоянно какие-то новые морские гады, в которых он души не чаял. Да и на тему суицида он никогда не говорил. А ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Единственной неизменной темой в подпитие была «теория заговора». Но при всей моей симпатии к усопшему, на Джейсона Борна тот, ну никак, не тянул. Скорее, на Великолепного Гошу из старого мультика. Такой, знаете, безобидный лопух.
Но всё это лирика. На данный момент приоритетом является моя непричастность к убийству/самоубийству Сергея. Мне очень не нравится, что уже неделю я хожу на допросы и поясняю, уточняю и вспоминаю. А самое неприятное – всю эту неделю я ощущаю чей-то взгляд, слежку. Похоже, паранойя заразна.
Следователю я тоже надоел хуже, чем чирей на заднице. Мучить он себя и меня перестал, придвинул распечатку с моими показаниями, в которой я расписался и отметил, что всё «напечатано с моих слов верно и мной прочитано», и проводил меня к выходу. О своих ощущениях слежки я ему говорить не стал, пожалел бедолагу.
В подъезде, возле своей двери, я ненадолго замер и с подозрением огляделся. Скрытых камер и «жучков» не обнаружил и, присев, аккуратно отлепил кусок прозрачного скотча, соединявшего дверь и порог. Сначала я хотел, согласно жанру, приклеить волос, но стрижка у меня короткая, а в других местах выдирать волосы я не решился. Попробовал было нитку, но она всё время отваливалась и потому, наплевав на все каноны шпионского романа, приклеил кусок скотча. Широкого. Тонкий не клеился. Будем считать, что никто в моё жилище не проникал.
Аккуратно притворив за собой дверь, я прихватил стоящую у порога алюминиевую биту и крадучись пошёл по квартире. Через кухню на балкон, с балкона в комнату и, опять в коридор. Никого. Остались туалет и ванная.
Сделав шаг, я краем глаза уловил несущуюся на меня тень. Заорав и размахивая битой, я скакнул в сторону. Бита с хрустом лупанула по торшеру, падающему на меня, потому что я зацепил ногой провод.
– Бл…!!! – заорал я, радуясь, злясь и офигевая от страха.
Торшер пал смертью храбрых. Осколки пластика и стекла разлетелись по коридору. Всё ещё нервно похихикивая, я пошёл за совком и веником.